Карт-бланш от Бога

Конечно, наш мозг не состоит из полупроводниковых интегральных схем, но, окажись так, японские или гугловские роботы давно вошли бы в семейство гоминидов отряда приматов. Ничего не поделаешь, наш создатель предпочел органику вместо транзисторов! Респект. Так было задумано.

Конечно, во все это трудно поверить, но и опровергать, не имея на то веских доказательств, тоже нельзя. Создатель всего этого, хоть он Мадмуазель Случайность, спойлерить не собирается никак. Чтобы мы не догадывались, к чему все это, каким-то образом из ниоткуда появились первые атомы, может, их Демокрит специально создал, чтобы ввести нас в заблуждение, честно, не знаю.

Но знаю точно – эти атомы были очень непослушными как мой серый кот Космос и гиперактивными, в результате чего, ударяясь друг о друга, образовали молекулы, из которых сложилась какая-то пыль. Сначала она пылилась, потом пылала и напылалась к черту, что в итого привело к Большому взрыву. Наблюдательный мозг Больцмана вздрогнул от взрыва, у Вселенной образовались дырки, повсюду были разбросаны бозоны, а там далеко-далеко от страха катятся прочь Солнце и беременная от Луны Земля.

По велению того мсье на Земле все молекулы и пылающие пыли соединились в одну кучу, которая на удивление самого того Мистера оказалась органической одноклеточной амебой. Короче, амебы путем фагоцитоза нажрались, развивались и начали трахать других амеб. В результате их неустанного соития на свет появились медузы, после медуз увидели свет яйцо и курица, между которыми до сих пор идет спор, кто из них первым появился, а в это время на деревьях за всеми этими следят участники – умные обезьяны эволюционной теории.

Когда раскроем карту, а?

– Петров!

– Что Петров?

– Который учился вместе с Сидоровым и Ионовым.

– Да, я забыл про Петрова.

Короче, ходил ли он на семинары, мне пока неизвестно, но детство его не прошло в бетонных конурах, где каждый театральный день мать лупила скалкой пьяного отца, который безуспешно пытался обороняться бутылкой самогона.

Рос он в обычной семье, где его уважали и дали прожить свою жизнь. В подростковом возрасте Петров спокойно мог говорить, мечтать или представлять себя в крутых тачках, при этом пульс оставался ровным. Он не был гордостью школы, наравне вместе с учителем не доказывал сложные геометрические теоремы, не поступил в Гарвард, чтобы потом, как принято, бросить учебу и придумать какой-нибудь стартап или лекарство от рака и спасти человечество.