Трамвай судьбы

Увидев меня, Эмили просияла:

– Oh, hay! What a lucky streak, we have adopted a child! Such a nice baby, is it? And not very expensive… Oh, by the way, have you heard? The guy who is the cleaner of dirty dishes here… He drowned early in the morning in the pool, the place is cordoned off and no one is allowed to swim… («Привет! Какая удача, мы усыновили ребёнка! Какой милый, правда? И не очень дорого… Да, кстати, вы слышали? Парень, который убирал грязную посуду здесь, утонул рано утром в бассейне, и там всё оцеплено, никого не пускают плавать…»)

Я промычал что-то и сел неподалёку со своим подносом, холодок страха побежал у меня по спине: так значит, господин Вонг разобрался с «Федей», притащившим меня, так сказать «левого», непричастного к их делам человека, в тот притон, где ещё и детьми торгуют… Я тупо смотрел на остывающие блинчики.

Как я вляпался-то с цифровыми стихами… то есть «Федя» вляпался, а я виноват! Или я не виноват? И, знать, просто судьба его такая? И кому быть повешенным – тот не утонет?. .

Через три часа мы уже летели домой, усталые и переполненные Китаем через край. Это требовало выхода, и наша группа и ещё несколько россиян выпили все запасы спиртного на борту «Боинга» к вящему изумлению китайского экипажа. Потом мы достали припасённые бутылки, добавили, и нам похорошело. Потом мы с Павлом Петровичем дуэтом орали:

Добрый вечер, тётя Хая,

Вам посылка из Китая,

А в посылке два китайца,

Два китайца чешут яйца…

Добрый вечер, тётя Хая,

Вам посылка из Шанхая,

А в посылке два вазона

И х… новейшего фасона!

Китаянки-стюардессы то ли не понимали, то ли делали вид, что не понимают.

А потом уже целым хором мы патриотично спели «Подмосковные вечера», наконец угомонились и заснули. Перелёт предстоял долгий – одиннадцать часов.

Руслан и Людмила,

или «Оьттул кьисас»

В Питере стояло прохладное дождливое лето, а на турнире бойцов смешанных единоборств Fight Nights Global в спорткомплексе «Юбилейный» кипели страсти. Над ареной сверкали и резали пространство острые разноцветные лучи, телекамеры и прожекторы выхватывали интересные ракурсы, мерцали один главный и два боковых экрана, показывая крупным планом фрагменты поединков и нарезки знаменитых боёв участников.

Зрители шумели, свистели и аплодировали, комментатор жестикулировал, секунданты вытирали-одевали своих бойцов, а побеждённому врач обрабатывал сильно рассечённую бровь.

Но вот рефери поднял руку победителя и прозвучало его имя.