Саймон Фейтер. Могила Рона

Если запись Реллика правдива и Рон и Шакал – одно и то же лицо, значит, его сила велика, а его влияние распространилось повсюду. Наша задача состоит в том, чтобы найти четыре последних камня раньше его. Полагаю, Саймон знает тайное место, откуда следует начинать поиски.

Я откашлялся.

– Вообще-то, – начал я, засовывая руку в карман, – осталось найти всего три камня. – Я вытащил камень с Дару и подал его Гладстону.

Впервые за всё время я увидел на лице Гладстона удивление. Очевидно, заглянув в наше будущее, он этого не увидел.

– Сэр, – сказала Тесса, – у вас челюсть отвисла.

Гладстон закрыл рот и взял камень из моей руки.

– Невероятно, – прошептал он. – Ты… – Он недоверчиво покачал головой и поднёс камень к свету. – Невероятно! Я готовлю вас к путешествию, а предмет ваших поисков уже у тебя в кармане, по крайней мере один из них. Откуда ты его взял?

Я быстро поведал ему краткую версию наших приключений на Дару.

– Я знал, что ты где-то был, – сказал Гладстон. – Ты ведь вернулся с пропавшей девочкой, вверенной Иодену, но Хоук заверил меня, что тут не о чем говорить.

– Я ещё не был готов всё вам рассказать, – сознался я.

Гладстон кивнул и поднял камень.

– Я могу положить его с остальными? – Я пожал плечами, и он осторожно, почти благоговейно поместил камень на нижнюю полку. – Значит, осталось ещё три камня. И три ученика Скеллигарда, отправленные на их поиски.

Я откашлялся.

– На самом деле два ученика, поскольку вы сами отчислили меня на прошлой неделе.

Гладстон махнул рукой.

– Да, да. Ваш корабль отправляется в полночь. Ждите на пристани. И Саймон… – Он вернулся к столу и снова открыл ящик. – Пока я не забыл, вот ещё один подарок, который я хотел бы тебе вручить. Ничего особенного, но это самая ценная вещь, какая у меня есть. – Он вытащил из ящика нечто похожее на маленький брусок чёрного стекла, и Дрейк так громко ахнул, что чуть не проглотил мой локоть, оказавшийся прямо у его рта, когда я поднял руку, чтобы почесать бровь[51 - Обычно герои книг не чешут брови, не ковыряются в носу, не чихают, не потягивают шею и не пускают газы.

– Это…

– Да, – ответил Гладстон. – Это камень печали.

– Что? – переспросил я.