Навеки не твоя

– Не вредничай, – отзывается Джоди, едва отрывая взгляд от сценария.

– Хорошо, – шепчу я, хотя не считаю, что это хорошо. – Э-э, можешь повторить еще раз? – прошу я Тайлера.

Он делает глубокий вдох и произносит реплику снова, безупречно скрывая свое раздражение. Я закрываю глаза, когда он берет мою руку, но осознаю, что не скрываю гримасу, когда чувствую его дыхание на коже. Он склоняется. Мне нужно прикусить язык, заставить себя быть Джульеттой.

Но я не могу. Я отшатываюсь в третий раз, и челюсть Тайлера сжимается.

«Погодите, – внезапно понимаю я, – это может сработать».

– К руке вы слишком строги, пилигрим! – начинаю я, вкладывая в реплику сарказм, прежде чем он успевает начать сцену заново. Тайлер выглядит удивленным, что я все-таки читаю свою роль, и я слышу, что все в комнате затаили дыхание, – По ней могла лишь набожность узнать я. – Я трансформирую слова Джульетты из скромных и осторожных в воинственные, высокомерные: – Ведь пилигрим достоин и святых руки касаться…

Джоди замерла, прижав ручку к губам.

– Склоняясь на мольбы, недвижим лик святых, – говорю я, оскалясь.

– Так и останься ж без движенья. – Тайлер наклоняется вперед, вытянув губы трубочкой, и я демонстративно поворачиваю голову, чтобы его поцелуй пришелся в щеку.

Я слышу вокруг смешки, и мы с Тайлером обмениваемся уколами на протяжении последующих нескольких строк.

Я чувствую, как расправляются мои плечи. Все взгляды до сих пор на мне, но мне впервые не хочется уйти от всеобщего внимания или отшутиться. Тайлер отходит, чтобы обменяться репликами с Дженной, Кормилицей, и я остаюсь в задумчивости. Если я чего и не ожидала от этой репетиции, так это того, что не каждая ее секунда мне будет отвратительна.

В середине сцены дверь распахивается, и входит рабочий с коробкой реквизита в руках. Я слежу за ходом диалога, как вдруг что-то вываливается из коробки и громко стукается о пол. Я поднимаю глаза в тот момент, когда рабочий склоняется, и внезапно он не просто рабочий, поднимающий то, что уронил.

Это самый настоящий Адонис-хипстер. Я узнаю его лицо, но не помню, чтобы он был таким, ну, сексуальным.