Четыре берега Трибрежного моря

«Великий Тот» понимал, что жрецы рано или поздно поймут, что ни Анубис, ни он не являются теми, за кого себя выдают, и давно махнул рукой на то впечатление, которое должен был производить на подданых. Анубис – другое дело. Анубиса жрецы боялись.

Тот встал, положил посох на скамеечку и пошел навстречу входящим жрецам, рукой приглашая занять места за столом. Когда все расселись, он оглядел гостей своими карими птичьими глазами и произнес на одном дыхании:

– Как продвигаются наши дела? Что пирамида? Когда планируете закончить? Может, помощь нужна? Если нужна, то вознесите молитвы Анубису.

Да и я могу поговорить… – Тут воздух в легких Тота закончился, как он ни старался успеть закончить фразу. Он вдохнул всей грудью, «чертов» клюв непроизвольно защелкал мелкой дробью. Он безнадежно махнул рукой и закончил фразу: – Да и я могу поговорить с ним.

Именно в этот момент из открывшейся небольшой двери за золотым троном Тота появился его брат. Столь внезапное его появление мгновенно стерло с губ жрецов мерзкие усмешки, вызванные нелепым пощелкиванием клюва Тота.

– Анубис! Ты очень вовремя! – облегченно вздохнул То т.

Да, это был он. Анубис. Бог Мертвых.

Крепкое мускулистое тело венчала словно отлитая из темной бронзы голова шакала. Гость оскалился в улыбке, которая так пугала простой люд. Улыбка его пугала даже жрецов, а иногда вызывала мурашки и у самого Тота. Тем удивительнее прозвучал веселый голос вошедшего.

– А, собрались уже?

– Да, как раз о тебе вспоминали, – щелкнув клювом, промолвил Тот.

– На то я и Бог. Вы должны помнить обо мне каждое мгновение! – Анубис расхохотался. Жрецы поежились.

– А-а-а! Испугались? – Он рассмеялся еще громче. Звук металлического, чуть похожего на тявканье шакала смеха несколько раз отразился от стен зала, метнулся в темный коридор и там уже окончательно смолк.

Старший из жрецов укоризненно покачал головой, явно не одобряя «божественного» легкомыслия.

– У-у-у, какие кислые у вас лица. – Анубис вдруг погрустнел и добавил: – А у меня так вообще морда.

Ну а на тебя, Тот, и вовсе без слез не взглянешь. Прямо воплощение уныния – этот твой клюв.

Тот, давно привыкший к манере разговора Анубиса, сидел молча и ждал продолжения. Судя по настроению брата, продолжение должно было последовать, и оно последовало:

– Нет, ну правда-же, Тот! Тебе не надоело это дурацкое выражение лица?

Тот вздохнул:

– Осточертело, братец. Так же, как ивыражение твоего лица.