Четыре берега Трибрежного моря

Была она настолько большой, что вовсе не казалась помещением. Видна была только стена у выхода из коридора, но и ее края терялись в чернильной темноте.

В круге света, льющегося от огромного камина и светильников, параллельно стене стоял «пиршественный» стол. Иногда ББД называл его «Круглым», что, по мнению девочек, было лишено каких-либо оснований, поскольку (как уже было отмечено) края его уходили вправо и влево, насколько хватало глаз, и решительно не имели никакой хоть малозаметной кривизны и округлости.

Обойти стол по причине его бесконечности не было никакой возможности, так что, если гость хотел усесться напротив хозяина, то ему (слегка унизительно) приходилось пролезать снизу. Удивительным было и то, что у этого массивного и бесконечного предмета мебели, сделанного из тысячелетнего дуба, не было ножек. Казалось, что эта громадина парит над полом.

У дубового стола стояли дубовые же стулья (всегда в количестве трапезничающих гостей, пусть на первый взгляд и нежданных).

Сидящий спиною к камину видел огромные колонны, представляющие собой сросшиеся сталактиты и сталагмиты.

То есть колонны были сталагнатами. Только по этому признаку можно было догадаться, что у пещеры есть потолок и пещере много тысяч лет.

За ближайшими колоннами, чуть пугая своим зеленоватым свечением, находился уютный бассейн, вырубленный в полу. От неподвижной поверхности его чаши медленно поднимались многочисленные струйки пара. Вода в бассейн, судя по едва уловимому серному запаху, поднималась из горячих подземных источников и всегда была теплой.

Кроме стола и стульев, в пещере из видимых предметов мебели были: письменный стол, посудный шкаф, уютный кожаный диван и столик у камина с тремя креслами. Рядом с посудным шкафом стоял внушительных размеров сундук, в котором хранилось постельное белье. К сундуку было прислонено несколько деревянных раскладушек на случай поздних гостей и их незапланированной ночевки. Камин, о котором мы уже упоминали, горел всегда.

В большой бронзовой подставке рядом с очагом стояла бронзовые же кочерга, щипцы и совок. На решетке для барбекю лежало несколько настоящих рыцарских клинков с серебряными и золотыми рукоятями. Лезвия грозного оружия были закопченными и давно нечищеными, ибо хозяин и гости пользовались ими как шампурами, жаря на их острие то мясо, то кусочки лепешек.

Самым удивительным предметом (существом?) была, однако, входная шкура. Собственно, не шкура, а Шкура.