По звёздам прямо не ходят. Части 1, 2

А тебя нет! И шарф мне не сфотографировал и не прислал, а значит, опять гулял и его не надел!»

Когда Ели было плохо, он просил Лёли, чтобы тот рассказал ему сказку, забрал в их шарик, где был маленький белый домик, на берегу океана, с синей дверью и белыми кружевными занавесочками на окнах. «Только не дари им никому тюльпаны. Не дари ни один тюльпан»[5 - Надежда Птушкина.].

Так они и жили. Дух Рождества вечно витал где-то по своим проектам, залам и делам. Иногда весело и разбойно вносился и устраивал пирушечно-безалкогольный кавардак, после которого Ели всё прибирал и оттирал белой тряпочкой, а Лёли, веселясь, наблюдал за этим, сидя за стеклом.

А потом Лёли не заметил когда и не знал, почему и как счастье кончилось. «Он думал, что дальше просто»[6 - В. Набоков.], но он не спасся от самоубийства, хотя бродить по шляхам жёлтым и длинным стал, ой как стал.

Если бы Лёли только знал, как быстро Рожди уйдёт и всё закончится, он впитывал и вбирал бы каждой клеточкой, записывал каждое слово, чтобы бережно хранить и ничего не забыть, но Лёли просто растворился и беззаботно был и плыл в этом безбрежном всеокутывающем его счастье.

Лёли тогда уже полностью попал под власть Ели, и не сразу заметил, как Дух молчал, тосковал и скучал, краски вокруг и карие лукавые глаза его тускнели, и однажды он, попрощавшись, исчез. Ушёл. Дух не может жить в нехватке и нужде, он теряет свои крылья и способность летать, он теряет самую свою суть. Тогда Лёли этого не понимал.

Ели был разрушен, и всё вокруг рушилось и кричало вместе с ним от нестерпимой внутренней боли, трескались стены замка, разлетались на куски стёкла окон, мир попросту крошился и ломался на куски.

Лёли всё чувствовал и ничего не мог сделать. Его топило в этом, он думал, что поможет Ели выплыть, плыл, барахтаясь в этом шторме сквозь ранящие его обломки, к Ели.

Однажды, когда Ели пропал, Лёли сидел один на полу в тронном зале, перед тёмными пустыми окнами и просил у кого не знает, как умел, – спаси Ели. Забери меня, мою жизнь, здоровье, мою удачу и всю благодать, положенную мне, и отдай ему, только не его, только пусть он выживет, выберется и живёт дальше. Он ведь так прекрасен. Выше, чем все идеалы.