Ганзейцы

Понятно, что при таких обстоятельствах он не мог отказать нам в нашем ходатайстве относительно подлинных актов наших привилегий, а добиться этого было нетрудно: не было в том никакой заслуги!

– Да, да! – подтвердил Ансельм. – Немецкому прилежанию и немецким деньгам английские монархи многим обязаны; только благодаря этой поддержке и мог вести борьбу Черный Принц и одержать свои блестящие победы при Креси и Пуатье. Тем более тяжело мне видеть, что здешние ганзейцы должны ежеминутно озираться и быть готовыми к отражению коварных нападений лондонской черни, и нельзя не признать величайшим злодейством то, что это пламя ненависти к немцам еще поддерживается и раздувается иноземцами!

– Вы, кажется, хотели нам нечто сообщить по этому самому поводу, почтенный отец Ансельм? – сказал ольдермен.

– Да, да! – подтвердил монах и передал дословно разговор, подслушанный им под окном его кельи.

– Так вы думаете, что это были датчане – те, что затевали против нас нападение? – спросил ольдермен. – Не можете ли вы описать мне внешность этих обоих молодцов?

Ансельм очень охотно исполнил его желание, и не только ольдермен узнал в описываемом лице Кнута Торсена, но даже и Реймар.

– С этими обоими датчанами, – сказал Реймар, – я ехал сюда на одном корабле из Любека. Я знавал их обоих в Визби. Золотых дел мастер Нильс там пользуется очень дурной репутацией, и меня удивляет то, что Торсен мог с ним сойтись. Торсен ходатайствовал перед любекским советом об отмене произнесенного против него приговора, однако же его ходатайство встретило препятствие, сущность которого мне неизвестна.

– Он принадлежит к числу тех безумцев, которые непременно хотят головой пробить стену, – презрительно заметил ольдермен, лишь вскользь упомянув о своем свидании с Торсеном.

– И он, и его сотоварищ задумали непременно вам отомстить, – начал было отец Ансельм, – а потому будьте, пожалуйста, осторожны, господин Тидеман, и обратите внимание на мое предупреждение.

– Не боюсь я мщения этого датчанина, – перебил Ансельма Тидеман с гордым сознанием собственного достоинства. – Этот датчанин слишком слаб и ничтожен, чтобы повредить нашему союзу даже и здесь, на чужбине.

– Да ведь лондонскую чернь немудрено поднять, – заметил Ансельм, – да притом же головы-то у всех подогреты излишними возлияниями по поводу сегодняшнего праздника.