Снова в школу. Том 2

Черт! Что же делать? Отползать назад, становясь отличной мишенью, или попробовать пробиться вперед под прикрытием машины?

Стрельба по какой-то причине не возобновлялась, и это давало слабую надежду на то, что у стрелка кончились патроны.

Повторив маневр по вылезанию из машины, я на мгновение замер, затем медленно пополз к переднему правому колесу и выглянул из-за него. Шлагбаум стоит, идентификатор горит зеленым, стрелка не видно.

Прикинув траекторию полета пуль, я внимательно принялся рассматривать то место, откуда теоретически стреляли.

Ни стрелка, ни хоть кого-нибудь, кто по идее должен выйти и подойти к машине, чтобы посмотреть, кого они завалили, под прикрытием все того же стрелка, на горизонте не наблюдалось. Да и горизонт становился все краснее, а общая видимость стремительно падала.

В таком месте встречать темноту было особенно неуютно. Нужно было хотя бы внутрь защищенного здания попасть, надеясь на то, что в нем есть хоть какое-то укрытие, учитывая столь радужный прием.

Сомневаюсь, что гостеприимные хозяева каждый день с наступлением сумерек остаются без защиты на растерзание местной фауны.

Самому проверять на себе все городские легенды, в особенности про крысюков, желания у меня не было. Вызвать кого-нибудь на помощь не получалось, ком не подавал никаких признаков жизни, даже меню не вызывалось, словно на территории действовала мощная глушилка.

А, между тем, на улице становилось все темнее. До ближайшего здания на соседнем квадрате было слишком далеко, я не успею туда добежать, ловя последние солнечные лучи, но решение нужно принимать сейчас, потом может быть уже поздно.

И тогда я решился.

Вскочив на ноги я, петляя, бросился к месту предполагаемой лежки стрелка. Пробежав около сотни метров, словно заяц по минному полю, рефлекторно прикрывая голову руками, я едва не салился в некое подобие окопа, где стоял станковый пулемет и непрерывно щелкал вхолостую, вращая стволами. Ловушка оказалась автоматической, и в пулемете всего-навсего закончились патроны, хотя он сам и продолжал выполнять заложенную в него программу.

– Вашу мать! Гребанные конченные твари! Уроды мамины! – выругавшись, я замер на месте, прислушиваясь к внезапно донесшимся до меня металлическому скрежету. Скрежет шел словно из-под земли, и я, прекратив рефлексировать, бросился бежать к виднеющемуся невдалеке и все еще видимому в лучах заходящего солнца крупному промышленному корпусу.