Тополь

Как его здоровье?

– Хватит на нас двоих, – улыбнулся Бран. – Адерин – его единственный ребенок, и, как тебе известно, ее жизнь он ценит куда выше собственной, поэтому я не в силах отказывать ему время от времени видеться с дочерью.

– Похоже, он даже слишком дорожит ею, что так долго не отпускал замуж.

– Просто ей было сложно подыскать достойного жениха.

Я устремил свой взгляд на Брана и догадался, что тот тоже смотрит мне в глаза. До этого верховный лекарь лишь разминался, но теперь уже почти неприкрыто кольнул меня.

– Кстати, – бросил Бран. – Тебе, пожалуй, будет занятно знать, что наш брак сочетал твой собрат.

– Глин?! – встрепенулся я, еще не вполне осознав всю важность произнесенных слов. – Впрочем, я уже слышал о нем.

– И, вероятно, негусто, – предположил лекарь.

– Мне сказали, что он прослужил на Утесе три года и скончался от удара. Ты был знаком с ним?

– Мельком. По делам нелечебным наши пути почти не пересекались. Что же до здоровья, Глин появился на Утесе, когда я уже стал верховным лекарем, поэтому ко мне за помощью обратиться он не смог бы.

– А чем он болел?

– Поначалу ничего особенно не наблюдалось. Он часто и тяжело простужался, что водится за многими приезжими, но, как выяснилось впоследствии, его тело скрывало и больший недуг: у Глина было никудышное сердце, а его врачеватель, к прискорбию, обнаружил это слишком поздно.

– Хочешь сказать, на его смерть не повлияли никакие внешние обстоятельства?

– Напротив, – возразил Бран, – житейские невзгоды в таких случаях, безусловно, ускоряют развитие болезни.

– Его притесняла Управа?

– Управа смотрела на его служение сквозь пальцы.

– Десятки лет чтецы не допускаются на Утес, и вдруг Глин – желанный гость, не странно ли?

– Странно, что этому удивляешься ты, чей хороший знакомый находился в опале десять лет, а потом по прихоти владыки в одно утро был пожалован званием и деньгами. С Брохвелом случаются припадки суеверия, друг мой, и в их власти он вполне способен на непоследовательность.

– Мне намекнули, что покойного мучила совесть, – вернулся я к здоровью предшественника.

– Насколько мне известно, доказанных убийств, воровства или насилия за ним не числилось. Однако, – добавил вдруг Бран, – у него не заладилось со служением. Это было заметно даже мне. Сперва читальня занимала, но через три года ее порог переступал лишь сам чтец.

– Любопытно, как он вел себя на чтениях, – произнес я, мысля вслух.