Тополь

Окружающее не властно над ними так, как над взрослыми, потому что у каждого ребенка лежит в кармане ключик от мира игры, и он волен убегать туда, когда вздумается. Повзрослевший не теряет тягу к игре, но игра все же преснеет, она превращается в досуг, в частичку окружающего, самостоятельная вселенная гибнет, и если бы появилось такое место, не поганый угол в кабачке с парой подгнивших столешниц, а настоящее место, где взрослый мог бы препоручить себя игре, оторвавшись от этого проклятого сущего снаружи, тогда, о, тогда он на какое-то время вновь стал бы счастливым, по-детски счастливым.

– И осчастливленный новоиспеченный ребенок проиграл бы последние пожитки в кости, – вставил я, нахмурившись.

– Да, проиграл бы! – в каком-то бешеном восторге согласился владелец. – А на что он потратил бы их там? Просто пропил, или, в лучшем случае, вложил бы в хозяйство. Один человек ведет веселую жизнь в игре, другой – скучную без игры, смерть придет к обоим. Моя мечта была в том, чтобы дать возможность второму стать первым, и ради этой мечты, господин чтец, я пожертвовал даже тем немногим, что имел.

Он приостановился. Его тело продолжало трястись, а легкие жадно втягивали воздух.

– Признание, – выдохнул он вдруг. Я стоял к нему вполоборота, опираясь на перегородку, отделяющую кайму верхнего яруса от проймы зала, но тут невольно взглянул на его искаженное отчаянием лицо. Этот человек, судя по всему, готов был отгрызть мне ноги, если я, не отказываясь от своих намерений, пойду убирать его игровые столы.

– Вы же чтец, и обязаны выслушать мое признание, – продолжил он с какой-то жуткой решимостью. – Так, слушайте. Я родился в семье некогда зажиточного портного. Мой отец был легкомысленным и недалеким человеком, он почти не занимался делами, свалил всю работу на подмастерьев, а сам только кутил. Мать в противоположность ему была бережливой женщиной и из-за отца становилась бережливей и осторожнее день ото дня. Меня почти все время держали взаперти, боясь, как бы я не поранился на улице или не попортил одежды, что неминуемо повлекло бы за собой траты.

Как следствие, у меня не было ни друзей, ни толком игрушек. А я так хотел играть! Я воровал дощечки у соседа-плотника и пытался вырезать человечков, но как-то раз раскровил палец. Меня наказали и отняли все, что я выстругал. Я подбирал обрывки ткани в мастерской и вышивал зверюшек. Это тоже признали воровством, и меня наказали еще сильнее.