Тополь

Уже в первых числах холода и дожди обосновались в землях Кимра, вселяя в сердца его жителей грусть по теплу, лучезарная полоска которого увядала по мере затворения дверей летней горницы.[1 - Горница – верхняя комната] И тем не менее младое солнечное утро, затолкавшее промозглую темень обратно в ее колдовской сундук, возвращало расположение к наступившему времени года. Лишь буян-ветер не желал сопутствовать песчинкам[2 - В отсутствие механических часов время в Кимре отсчитывалось городскими колоколами и сроком сгорания свечи – свечными долями или полной свечой.

Немногие обладатели песочных часов меряли время склянкой или горстью песка. Горсть приблизительно соответствовала минуте, склянка – получасу, свеча сгорала около двух часов. Песчинки фигурально обозначали секунды. Час в речи употреблялся только в значении времени вообще] умиротворения, будто недовольствуясь моим внезапным привалом. Я вынул из котомки вторую фибулу[3 - Фи?була – заколка для одежды] и скрепил ей полы плаща. Мой взгляд все еще искал янтарных странников, хотя они уже пропали безвозвратно.

Рядом по-прежнему был лес, единственный старик, имеющий власть хранить свежесть юности. Какой уже десяток верст этот безмолвный попутчик готовил мне ночлег под пышными кронами ив, угощал дарами черники и калины, вдыхал волю неколебимой крепью дубов и горделивой заставой ясеней, трогал сердце хрупкостью берез и настораживал хитросплетением вязов? Как о многом он позволил поразмыслить в шуршании ходьбы и истоме привалов, свисте дуновений и шепоте капели? После блужданий по пустошам вересковых холмов я ненадолго обрел под зеленым покрывалом драгоценное уединение взамен одиночества, и, наверное, просто наслаждался его последними крупицами, падающими в незыблемую перемычку между грядущим и отжившим.

На дороге возникла повозка. Вернее, поначалу до меня донеслось лишь неторопливое постукивание ног скотинки, но не стоило выбиваться в прорицатели, чтобы разгадать за ним крестьянскую арбу. И в самом деле, не успел я глотнуть воды из походного меха[4 - Мех – мешок для жидкости, бурдюк], как в трех шагах от меня остановилась на совесть сбитая телега, возничий которой приподнялся и приветливо махнул мне.

– В город, так, что ль? – полюбопытствовал крестьянин.

– Вы не ошиблись, – кивнул я.

– Залезай, топать-то притомился, видать, – радушно воззвал возница.

Неторопливо, но без промедления я забрался внутрь. Мне не составило бы труда продолжить пеший путь, но все же так я выигрывал время.