Сделка 2. Бездна

Вот и думаю к знахарке помощницей пойти, а там подучусь, да сама знахаркой стану, правда, без дара, но с моими знаниями – это сильной помехой быть не должно.

– А ну-ка, скажи мне, как болезнь горла проявляется, – Ксанита в упор смотрела на меня.

– Смотря какая, – я пожала плечами.

– Которая от холода наступает.

– Ангина, что ли? Так, значит, две группы признаков: общие и местные. Общие включают в себя лихорадку, слабость, потливость и другие. Местные – это состояние самого горла: может быть просто покраснение, а может и гной образоваться, – я говорила медленно, тщательно упрощая определения, и стараясь не углубляться в терминологию.

– Ольга, а ты все болезни так объяснить можешь?

– Все, какие знаю.

– Можешь считать, что нашла ту знахарку, которая тебя в помощницы возьмет, – торжественно произнесла Ксанита. – Только я одного не могу понять, почему ты не доучилась?

– Да так получилось, – я неопределенно пожала плечами.

– Понятно, мужик? – она понимающе кивнула и, поднявшись из-за стола, принялась готовить мне комнату.

Дом знахарки был большим. Кроме кухни, в нем было четыре комнаты. Одна располагалась сразу за сенями, в ней Ксанита принимала больных. После этого своеобразного кабинета шла комната, выполняющая роль одновременно шлюза и лаборатории. В ней сушились травы, а в шкафах располагались другие ингредиенты для лечебных снадобий.

Жилых комнат было две: спальня самой хозяйки и еще одна, в которой меня и разместили. Комната мне понравилась: большая, светлая, с выбеленными стенами и самоткаными половиками. На кровати перина, застеленная свежайшим бельем. Небольшой сундук для вещей, и туалетный столик с большим зеркалом. Последнее привело меня в недоумение.

– А это здесь откуда?

– Я всё же женщина, да и ты тоже, – пожала плечами Ксанита. – Мужик-то стоил того, чтобы обучение бросить?

– Да, Ксанита, стоил, – я принялась распаковывать вещи.

– Кто хоть это был?

– Да так, рыцарь один, – я вытащила шлем, некоторое время печально рассматривала его, а затем решительно положила на дно сундука.

Вот так я и осталась в «Новом крыжовнике». Куда дели старый, я так и не узнала.