Изгой. Том 2

Камни не любят чужеродную магию и это известно всем знающим, включая клан Оши. И я могу отдать глаз недальновидного потомка Якимото, чтобы поспорить на то, что Оши целенаправленно хотели попасть в святая святых клана Якимото, тем самым пошатнуть их репутацию и лишить оружия Кудзё на ближайшее время.

Так или иначе, мне за родину обидно, поэтому я немного подсоблю чистокровным Оши и направлюсь прямиком в сердце старого дома, который сейчас больше напоминал лабиринт. Даже, если паучихи там не будет, мне придется несколько задержаться рядом с сокровищницей.

До места я добрался довольно быстро. Довольно обширная пещера, на этот раз это точно не было комнатой, но я не исключал стилизацию из-за специфики хранения сапфиров, была затянута в нескольких местах паутиной.

Еще более плотные полотна закрывали несколько проходных арок. Одна из них должна была вести в ту самую странную комнату, которая была обозначена на одной из карт, но которая именно, я не стал разбираться, пока в этом не было смысла.

Оглядевшись по сторонам и поморщившись от вида иссохших мумий, разбросанных по углам, я отыскал сравнительно чистое место в этом свинарнике и сел прямиком на алтарь, на котором стоял ларец с поблескивающими в нем сапфирами.

Ну, привет, милашки. Даже без волшебной силы, вы вполне можете облегчить жизнь кому угодно, потому что драгоценности, они в любое время остаются таковыми.

В общем-то ничего странного нет в том, что паучиха притащилась именно сюда.

Но вот именно как девушка, она могла бы быть в принципе поаккуратнее, и я снова осмотрел раскиданные по полу останки бедолаг, пришедших сюда для того, чтобы забрать парочку камешков, и ставших жратвой твари.

А сама тварюшка-то решила похоже опоздать. Ну, мы можем и подождать, все равно времени у меня теперь вагон. Я погладил рукоять меча, который завибрировал и благодарно ткнулся мне в ладонь, как бы благодаря за недавний пир.

***

Когда я поднял меч над головой, чувствуя, как мои глаза заполняются тьмой, то словно ощутил мощный вопль, который сконцентрировался в моей голове и слышать его мог только я.