Мой любимый Великобританец

Прочти письмо, – напомнила я ей.

Когда я вернулась к остальным спутникам, Патрик обратился ко мне со словами:

– Не было необходимости отходить так далеко, никто из нас не говорит по-русски. Мы ничего бы не поняли из твоего разговора.

– Гарри и Джон немного понимают, – ответила я, – но я отошла, чтобы не мешать вам, а вовсе не потому, что меня могли подслушать.

– Жаль, так хотелось послушать русскую речь, – продолжил Патрик.

– Это не проблема. Хочешь услышать русскую речь, могу кое-что сказать специально для тебя.

Хочешь?

Он кивнул головой.

– Хорошо слушай.

Я выдала ему такой маленький спич: «Я ненавижу, когда на меня так смотрят и так со мной ведут себя, как ты. Возможно, ты нравишься женщинам и детям, но если будешь вести себя со мной так и дальше, у тебя не останется шансов понравиться мне». При этом я смотрела прямо ему в глаза и улыбалась. Конечно, он ничего не понял, но мне стало легче от того, что я это сказала вслух.

– Что это означает? – спросил Патрик.

Я пожала плечами, давая понять, что не собираюсь ему переводить.

Тогда он обратился за помощью к Джону и Гарри, но они ничем не могли ему помочь.

– Вот так Патрик, всем нам скоро придется учить русский язык, – похлопал его по плечу Майкл.

Прогулка наша продолжилась. Патрик время от времени бросал на меня недовольные взгляды. Я же, тихо торжествовала. Это была моя маленькая победа, я проучила его за вчерашнее.

Мы пообедали в небольшом ресторанчике у самого побережья. Вышли, немного постояли, дыша морским воздухом, любуясь на волны.

Затем отправились в обратный путь. В доме Патрика, мы тоже не стали задерживаться надолго, забрали вещи, стали со всеми прощаться. Все выразили надежду, что им еще удастся со мной встретиться, Гарольд напомнил, что мы обещали посетить его спектакль. Патрик пошел проводить нас до машины. Когда я подала ему руку для прощания, он задержал ее в своей:

– Можешь быть скажешь, что ты там говорила в Саутгемптоне на своем языке?

В ответ я покачала головой.

– Я уверен, эта речь была обращена ко мне.

– Да, так оно и есть, – я высвободила свою руку и села в машину.

Машина тронулась, я повернулась к удаляющемуся Патрику и помахала ему.

Через некоторое время Джон развернулся к нам с Мишель с переднего сиденья, настолько насколько ему позволял ремень безопасности. Он стал развлекать нас разговорами, а потом вдруг сказал мне:

– А ты молодец, детка, теперь ты его точно заинтересовала.

– Кого? – смутилась я.