Магический посох

Томас поворачивается к медсестре:

– А вы что думаете обо всей этой истории?

Медсестра накладывает пластырь на бровь Вигго. Кажется, она раздражена.

– Меня же там не было, но в любом случае Симон и его друзья – это четверо, а Вигго и Альрик – двое. Четверо против двоих.

Она смотрит Томасу в глаза.

– Но вы же сами говорите… – Томас откашливается, – что вас там не было, и вы, разумеется, не можете знать, как все произошло. Так или иначе… все это весьма неприятно. Альрик и Вигго, мне известно, что у вас было трудное детство… Но вы должны понимать, что в нашей школе есть правила, которые распространяются на всех.

И вас двоих это тоже касается. Мы здесь не допускаем никакого насилия. Я говорю это именно тебе, Альрик, потому что это ты начал драку. К тому же ты старше. Только трусы дерутся с теми, кто младше. Ну, и вы, разумеется, понимаете, что я вынужден сообщить обо всем Лайле и Андешу.

Томас делает паузу и кладет руку Альрику на плечо:

– Альрик, может быть, ты хочешь что-нибудь сказать Симону и остальным мальчикам?

Альрик встает.

– Да, – говорит он. – Идите к черту!

И выбегает из комнаты.

Глава 4

Бум-бам-бах

Альрик бежит. Прочь от школы. Злость придает ему сил. Он бежит и не чувствует усталости. Срезает путь у парковки за школой и устремляется дальше, к воде, мимо всех этих роскошных вилл на набережной.

Он ненавидит тех, кто живет в этих красивых домах. Ненавидит их детей. Ненавидит цветы в горшках на подоконниках. Он бежит вдоль воды мимо большого пароходного причала и киоска с мороженым.

Утки испуганно разлетаются, но он почти не замечает их.

Он так сердит, что не может думать. Он горит изнутри. Ему хочется кого-нибудь ударить. Все равно кого. Он бы весь мир перевернул, если б мог.

Он ненавидит таких Томасов. Тысячу раз сталкивался с ними раньше. Все они так и сыплют словами, вроде «последствия» или «договоренность», а самые противные пытаются говорить, как подростки, и спрашивают «ну что, затусим?». Они говорят «это весьма неприятно», когда хотят сказать, что все хуже некуда.

Снаружи они мягкие, а внутри каменные. Такие никогда не признают, что их ребенок сделал что-то не так. И они не верят тебе, хотя вечно талдычат, что «дают тебе еще один шанс». Но шансов у тебя нет.

Он бежит мимо Постоялого двора, через парк к замку. Какие-то парни в веревочном городке кричат ему вслед: «Давай-давай!» – жалко, что у него нет времени остановиться и убить их, но он сделает это в следующий раз.