Я убил Бессмертного. Том 5

Я с улыбкой поглядел на князя – единственного, кого не накрыло моим заклинанием – и склонил голову:

– Ваша светлость, – уточнил я, – ваш жрец… Вам не кажется, что он слишком нервный? А ещё горячий и склонный делать скоропалительные выводы.

– Да? – растерянно поглядел на меня Солунар. – Да, да… Эээ… да!

Брови князя неожиданно сомкнулись на переносице, царственные очи попытались изобразить нечто вроде монаршего гнева. Он перевёл взгляд с меня на замершего жреца – и рявкнул:

– Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь происходит?!

– Он – не может, – доходчиво довёл я до сведения князя.

Я подпустил в свой голос стали; здесь средневековье, к сантиментам и распусканию соплей не привыкли-с.

– Да, разумеется, – подтвердил Солунар.

– Надеюсь, – я поглядел на него, – уж вы-то, князь, ни в чём меня не обвиняете?

– Не обвиняю… – начал было правитель, но тут же опомнился и поправился.

Я набросил на себя вид крайнего недовольства.

– Орден будет недоволен, крайне недоволен, узнав об этой безобразной истории.

– Да-да, я это понимаю, но… – князь взмахнул рукой. – Но ведь и жрец, хранитель Источника – не случайный прохожий…

– Это понимаю и я, – согласился я. – И, надеюсь, он расскажет нам, что явилось причиной таких обвинений.

Князь Солунар подошёл к ближайшему стражнику; затем, постучав по его доспеху костяшкой пальца, обернулся на меня:

– Господин маг, они… слышат нас?

– Вполне, – подтвердил я. – И видят.

– Кхэ-кхэ, – князь приосанился. – Слушай приказ!.. Без моей команды к господину магу относиться с прежним уважением!.. Не пытаться его атаковать, если только я сам этого не прикажу.

Я вздохнул и покачал головой.

– Господин маг, вы должны меня понять… – князь развёл руками.

– А я понимаю, – говорил я сухо и недовольно. – Давайте подождём.

Пока «статуи» отмирали, я лихорадочно прокручивал у себя в голове весь разговор со жрецом. Понятно, он был недоволен тем, что я лезу в его область, недоволен намёками о защите Источника… но разве я себя чем-то выдал?

Конечно. Я мог ляпнуть что-нибудь такое, из-за чего он сообразил бы, что я – не тот, за кого себя выдаю.