Я убил Бессмертного. Том 2

Весьма условный, можно даже сказать, контурный.

Алекса я отправил, как настоящего Штирлица, в тыл врага. Если так подумать, это была максимальная польза, которую он мог мне принести. Пусть подставляется, пусть отвлекает Крейна – тем больше времени будет у меня.

Сенат остался развлекать профессора; тому была веская причина. Мы провели ряд тестов, и результат чётко показал – чтобы не выглядеть для любого обладателя второго Интерфейса как бенгальский огонь из ников, мне нужно находиться подальше от Сената.

Таким образом, все были при деле. Я же… как я уже сказал, у меня был план. Хитрый план. Очень условный план.

Мне нужно было стать самым хреновым и неэффективным рекламщиком, который когда-либо работал на Крейн Корп. Всё для того, чтобы не дать новому Интерфейсу разойтись по миру.

Ситуация, если разложить её по полочкам, была проста. Каждый человек, получивший Интерфейс нового поколения, тут же автоматически становился, во-первых, угрозой для меня, а во-вторых – камешком в фундаменте успеха Крейна.

Нужны ли мне люди, способные вычислить меня одним только взглядом? Очевидно, что нет. Нужны ли те, кто может тягаться со мной в бою? Тоже нет. Нужно ли мне, чтобы Крейн снова торжествовал, подсчитывая барыши и укрепляя свою власть?..

Как говорится, комментарии излишни.

Так что я собирался организовать Интерфейсу самую «лучшую» рекламу, на какую только хватит моей фантазии.

– Итак, – я потеребил лежащий на столе кожаный портфель. – Как я уже сказал, меня зовут Артур, и я… ассистент профессора Ханагавы.

Большинство взглядов были обращены именно на этот портфель. Наверное, гадают – что же за чудо-технология там внутри? На самом же деле портфель был пуст. Я обнаружил его там, под столом в лаборатории Ханагавы – и прихватил с собой ради образа.

А вот Эмбер Кросс, сидящая ко мне ближе всех, не смотрела на портфель. Она глядела прямо на меня, взглядом удава, смотрящего на кролика.

– А разве сам господин Ханагава не должен быть здесь? – поднял бровь мускулистый блондинчик, даже не потрудившись поднять руку.

– Он… занят, – виновато потупился я. – Очень занят, и приносит вам всем свои глубочайшие извинения.