Некромант города Москва – I – Пробуждённый

Олег покосился на сестру лидера. Но она казалась такой перепуганной…

– Ты же не заставишь её делать это? – с укором произнес Андрей, – Слушай… закончи уже это.

Кажется, самому ему уже было всё равно… наверное, он бы и жертвой стал – не от большого героизма, а просто для того, чтобы не жить калекой. Но он не мог – из-за Анны.

Олег, однако, стоял, не двигаясь с места. На губах Андрея расцвела то ли презрительная улыбка, а то ли просто гримаса боли. Похоже, он прав – из них всех только он мог сделать необходимое… но решиться было тяжело.

– Олег, – обратился к парню старик. – Думай о том, что не ты делаешь это. Ты просто опускаешь меч, а решение… было принято за тебя. Мной.

Парень, дрожа, кивнул. Старик ему нравился, ведь тот был единственным, кто относился к нему тепло и поддерживал в сложные минуты. Черт, да этот старик единственный с человеческим сердцем!

А теперь Олегу придется убить его своими же руками!

Он подошёл к саркофагу. Схватился за рукоять клинка, который все так же парил в воздухе.

В грудь старика входит клинок. Пробить грудную клетку оказалось куда проще, чем того ожидал парень. Стоило Олегу придать ему движение, как он сам ускорился и пронзил тело старика совсем без сопротивления, насквозь. Лезвие вошло глубоко и не остановилось, пока в плоть не упёрлась рукоять. Клинк погрузился как раз в трещину в саркофаге.

А сам же Олег рухнул на пол. Его тошнило, но совсем недолго. Вскоре он поднял взгляд на старика.

Олег надеялся, что смог подарить старику легкую смерть. Но голова того была склонена набок, а глаза смотрели прямо на парня. Он все ещё жив.

– Не кори себя, – произнёс тот хрипло. На его лице не было ни единого признака мучений.

“Печать Боли?” – пронеслось в голове у Олега. Точно. Старик и себе руку отрубил сам, а выглядел так, словно ничего не случилось.

– Я знал твоего отца, – между тем, продолжил Самуил. Несмотря на ранение, он все ещё не умер и продолжал хрипло дышать с пробитой грудью, – Всё это время я хотел тебе сказать. Твой меч. Его меч. Я понял это, благодаря ему… А сейчас, моя жертва – моё раскаяние за то, что ты рос без от…

Вот только договорить он не успел. Старик, ранее лежавший с открытыми глазами и дышавший, несмотря на клинок в груди, вдруг начал кричать.