Архимаг, который живёт в подвале. Том 1

 – Вы застали нас… в самом разгаре.

Странно всё это.

– А… почему вы так долго? – Пончин попытался сохранять вид грозного служителя закона.

– Мы одевались, – отозвался верзила.

– Что?..

– Глава объяснит, – отмазался тот. – Входите.

Двери вели в большой зал; татуированный распахнул их, Набутылко и Пончин шагнули внутрь…

Какого?..

– Чт… чт… – кажется, Пончин собирался что-то спросить, но голос отказывался ему повиноваться; и Набутылко отлично его понимал. – Что тут у в-вас происхо…

– Ничего особенного, господа полицейские, – бодро и спокойно отозвался молодой парень, стоящий впереди.

Набутылко обводил взглядом большое помещение, выхватывая то одну, то другую фигуру. Вот молодой парнишка самозабвенно хлещет плетью красную, как спелая черешня, девицу с кляпом во рту; та наклонила лицо, стараясь, чтобы его было поменьше видно, но сложно было это сделать под градом постоянных ударов. Вот троица парней – те, напротив, бледные, как смерть – в ремнях и портупеях, сидящие друг у друга на коленках, в пикантной позе.

Пончин нервно сглотнул комок в горле.

* * *

– Эй, эй! – я махнул рукой, поворачиваясь к пареньку, который безостановочно хлестал стоящую на коленях девицу. – Герой-любовник, завязывай. Я, конечно, понимаю, что ты самый крутой на районе, но имей совесть – всё-таки перед тобой представители власти! Потом накажешь эту… – я старался не сильно думать о том, что говорю, – …дрянную девчонку.

Паренёк аж светился от счастья и удовольствия; впрочем, он мигом послушался, прекратив удары.

– И вы, трое голубков, тоже заканчивайте! – велел я, разворачиваясь теперь к троице. – Давайте, давайте, перерыв.

Трое парней мучительно отдалились друг от друга; со стороны могло показаться, что им сильно не хотелось расставаться друг с другом, но, думаю, на деле их сейчас обуревали совсем другие эмоции.

– И вообще, все вон! – велел я громким голосом.

Раздетая и вооружённая «инвентарём» массовка спешно хватала одежду и выбегала из кабинета, пока я не передумал и не приказал сделать что-нибудь ещё. Этот праздник они запомнят надолго.

Вот и прекрасно; десять секунд – и помещение опустело, никто не маячит перед глазами. Только полицейские… и этот грёбаный Кавадзаки со своими подозрительными взглядами.