Стервец

– Ага, пока всех велосипедистов проверишь… – вздохнул Форс.

– Но мне кажется, если моя версия насчёт проститутки верна, проблема решится быстрее, чем мы думаем.

– Ты считаешь, её мог убить обозлённый клиент?

– Да легко. Оплачено за час, захотелось полтора. Шлюха потребовала денег, клиент хотел «за так», в итоге никто ни до чего не договорился. Клиент посчитал, что он всегда прав, и решил отомстить проклятой блуднице.

– Слишком просто.

– Вроде бы ты заучка и в курсе про статистику.

– Я не заучка!

– Хочешь сказать, не знаешь про среднее время расследования убийств?

– Но если предположить, что ты не прав? – не сдавался Форс.

– Тогда придётся искать велосипедиста, которого мы вряд ли найдём. Ну и решать бюрократическую головоломку с прудом.

– Это верно, – вздохнул Форс.

– Ладно, возвращаемся. Пора работать.

Они пробыли на месте преступления ещё около двух часов: изучили найденные следы, допросили человека, нашедшего труп. Форс сделал фотографии с требуемых ракурсов, Корд замерил расстояние тела и пятен крови относительно фонаря.

С каждым часом их работы зрителей становилось всё больше: новости об убийствах в центре города расходятся быстро. Корд, как обычно, абстрагировался от зевак и полностью сосредоточился на работе, а потому не заметил, что за ним и Форсом внимательно наблюдали две пары глаз: карие, из толпы, – заинтересованно, светло-серые, со скамьи на параллельной аллее, – с тревогой.

В полдесятого, подъезжая к Центральному управлению милиции, Корд попросил высадить его у главных ворот.

Тот помахал ему и вытащил из нагрудного кармана рубашки пачку Patrician – элитных иностранных сигарет со знаменитой позолоченной надписью на фильтре. Одна такая пачка стоила в среднем в четыре-пять раз дороже пачки лучших сигарет местного производства, а потому регулярно курили их очень немногие.

– Будешь? – предложил Фамильяр.

Корд отказываться не стал и с удовольствием закурил.

– Я бы предложил свои, но заранее знаю ответ.

Фамильяр с усмешкой хмыкнул. Все, кто общался с Кордом, знали, какое дерьмо он курит. Корд говорил, что испытывает при этом странное мазохистское удовольствие, но от хорошего табака, впрочем, никогда не отказывался.

Например, как у Фамильяра.