Виноградники в цвете

– За честь мундира?

Максим посмотрел на меня и рассмеялся.

– За честь мундира, так точно. – И опять закашлялся. Военные – они всегда военные.

– Так Суворовское вы не закончили?

– Нет. Был исключен за драку с первого же курса.

– Да что вы? – искренне пожалела я Максима.

– Там с этим строго, – пожал он плечами. – Так что за моими плечами только кадетская школа.

– Уже неплохо, – ободряюще улыбнулась я. – А сюда подались как? От безнадеги?

– Так точно, – усмехнулся Севастьянов.

– Как же вы избавились от комплекса, Севастьянов?

– Никак.

– Да вы что?

Какой интересный мальчик! Так бы и говорила с ним, не переставая!

– А что еще оставалось делать? Написал бизнес-план, взял кредит, и без фактической помощи влиятельных родителей, открыл свое дело… совсем недавно. 5 сентября открылся. Год назад только все начал. – Севастьянов вздохнул. – Конечно, фамилия сыграла дело. Отец, наверняка, постарался… Прежде чем давать солидный кредит, проверяют досконально.

– И кто же ваши родители? Нефтяные магнаты?

– Когда-то мои родители были простыми людьми. Мама – экономист, а отец бурил, как вы верно догадались, эти самые скважины.

Ого! Вот это пердюмонокль! Я, наконец, заткнулась. Максим усмехнулся.

– Значит, вы у нас бизнесмен, Севастьянов?

– Наполовину. Мне еще кредит платить.

– И зачем вам институт?

– Ну, как же без образования?

– Боитесь, что скажут, мол, Севастьянов тупой, как пень, а деньги на дело отец дал?

Я прикусила язык, да поздно.

– В этом мире все жестко, Эльга Сергеевна.

О, да ты еще не избавился от комплекса, Максим Севастьянов! Как я это понимаю!

– А почему вы выбрали именно факультет философии?

– А что еще? Мехмат? Биохим?

– Экономика.

– Это скучно. Я выбрал самый интересный факультет. Извините.

– Не извиняйтесь.

Мы рассмеялись.

– Точные науки и языки требуют более тщательного изучения и времени, – все же пояснил Севастьянов. – А уж русский с литературой, философию и психологию знать не сложно. Любой технарь сможет справиться.

– Да, а вот ядерную физику из ста процентов гуманитариев вряд ли поймет и один процент, – улыбнулась я. – И кто еще в курсе, что вы сын богатого папы? – вдруг вырвалось у меня.