Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

Де Вард был поражён не менее остальных, однако сумел сдержаться, ядовито заметив:

– Но господин Шатильон погиб во время Фронды, а испанец, выступавший на стороне бунтовщиков, да к тому же скрестивший шпагу с фрондирующим прелатом, производит в ранге посланника странное впечатление.

– Ваша логика безупречна, граф, и на это нечего было бы возразить, не будь герцог нашим соотечественником.

– Так он француз?!

– Вот именно. А что до поединка с коадъютором, то он имел на него право, сам будучи духовным лицом.

– Аббат! – подчёркнуто презрительно повторил де Вард. – И это он убил Шатильона?

– В честном бою, пистолетной пулей, – увлечённо продолжал выкладывать недавно полученные сведения адъютант его величества, – но будьте покойны: он не всю жизнь посвятил Богу. Молодые годы герцог провёл в полку, который ныне возглавляет барон де Лозен. Видите, господа, какие люди выходят из мушкетёрских рядов, – засмеялся Сент-Эньян.

– Аббат д’Эрбле был мушкетёром? – переспросил сбитый с толку де Вард.

– И каким! Разве друг господина д’Артаньяна мог быть плохим воякой?

– Как?! Герцог знал д’Артаньяна?

– Говорю вам, что он был его близким другом, соратником, короче – одним из четырёх знаменитых. Что с вами, дорогой граф? Вы как будто побледнели?

– Но… как звался он в то время?

– Вас интересует его прозвище? А я, как нарочно, забыл его: они были до того схожи.

– Арамис… Проклятье… – неслышно прошептал де Вард.

– Положительно, вы пугаете меня своей бледностью. Ах, боже мой, я и запамятовал о вашей священной ненависти к покойному маршалу и всему, что было связано с ним. Фи, как это мелко, граф! Такая застарелая злоба давно уже не в моде: забудьте о ней, право слово, забудьте.

И Сент-Эньян, демонстративно повернувшись спиной к изничтоженному противнику, взял под руку капитана мушкетёров, и они проследовали в гвардейский зал, увлекая за собой большую часть собравшихся.

– Благодарю вас, граф, – тихо сказал Пегилен, вышагивая в ногу с де Сент-Эньяном, – но я и сам справился бы с этим делом.

Тот перевёл дух:

– Да кто посмел бы усомниться в вашей смелости, барон? Но ведь и вы знаете меня: разве стал бы я вмешиваться в чужую ссору по собственному почину?

– Это верно.