Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

Через минуту экипаж остановился, у самой дверцы раздались цокот копыт и громкое ржание, а некто с гасконским акцентом задорно воскликнул:

– Именем короля!

Величественным жестом холёной руки отодвинув занавеску, Арамис выглянул в окошко и произнёс:

– Что угодно вам и вашим людям, господин офицер?

– Имею ли я честь говорить с герцогом д’Аламеда? – осведомился молодой человек с такой обезоруживающей улыбкой на открытом красивом лице, что холодный тон Арамиса невольно смягчился:

– Да, сударь, это моё имя.

– Барон де Лозен, капитан мушкетёров его величества к услугам вашей светлости. Мне приказано сопровождать вас до Версаля, – представился всадник, отвесив собеседнику изящный поклон.

– Весьма польщён. Его величество оказывает нам большую честь, – учтиво молвил Арамис.

– Равно, как и мне, – отвечал Пегилен, не желая уступать испанскому гранду даже в любезности.

– Я с удовольствием замечаю, что преемником господина д’Артаньяна стал достойнейший дворянин Франции, и к тому же его земляк, – впервые улыбнулся герцог д’Аламеда.

Слегка опешивший Лозен не сразу нашёлся, что ответить этому вельможе, по всей видимости превосходно осведомлённому о положении дел при французском дворе. А когда открыл рот, было уже поздно – занавеска задёрнулась, и герцог воскликнул:

– В путь, господа!

Капитан скомандовал мушкетёрам, и они выстроились двумя рядами у обеих дверец кареты. Сам Пегилен возглавил кавалькаду, направившуюся в сторону сверкающей на солнце громады.

– Ну, преподобный отец, – вполголоса обратился герцог к иезуиту, – что я вам говорил? Такие почести не оказывают послам, с которыми намереваются обойтись, как с вами.

– Ваша правда, монсеньёр. Мне не высылали эскорта, – подтвердил д’Олива.

– Мушкетёры лучше всяких слов говорят о том, что Людовик Четырнадцатый изволил пересмотреть свои убеждения и пойти навстречу нашим требованиям.

– О, монсеньёр, быть может, это не совсем верно, – покачал головой проповедник.

Арамис с минуту изучающе смотрел на него, а затем, словно прочитав мысли собеседника, тихо рассмеялся:

– Браво, преподобный отец! Великолепно! Ваши рассуждения безупречны, и у меня, как и у д’Артаньяна, будет достойный преемник. Итак, вы тоже полагаете, что королевская милость – отвлекающий манёвр?

– Думаю, в этом нет ничего невозможного.