Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

– Трактата, отвергнутого нами!

– Вы сами признали, государь, что причины вашего отказа кроются не в пунктах договора. И если с тех пор вы пересмотрели свои взгляды, то теперь с лёгкостью его подпишете.

– Сударь, вы забываетесь!

– Мои слова продиктованы исключительно заботой о славе и могуществе вашего величества, – с достоинством поклонился Кольбер, – я всего лишь финансист.

– Вот и оставайтесь им, господин Кольбер, и не тревожьтесь по поводу армейских дел: для этого у нас есть военный министр.

– Упаси меня Господь от того, чтобы я ставил себя в этих вопросах выше господина де Лувуа. Его мнение для меня почти столь же непреложно, как и воля вашего величества.

– Вот как? – удивился король, озадаченный неожиданной покладистостью суперинтенданта. – И вы согласитесь с его суждением?

– Беспрекословно.

– Каким бы оно ни было?

– Безусловно, так как оно, разумеется, будет направлено на благо государства, которое я ставлю гораздо выше своего самолюбия.

– Мы рады это слышать, сударь. Но берегитесь, ибо это, кажется, как раз тот случай.

– Нет ничего зазорного для меня в том, что мои доводы будут опровергнуты таким крупным политиком, как господин де Лувуа.

– О, не беспокойтесь на этот счёт, сударь! Если вы уступите логике военного министра, вы поступите не хуже других; вы поступите, как король, – любезно сказал Людовик.

Кольбер почтительно склонил голову, а король обратился к молодому министру:

– Итак, сударь, каковы, по-вашему, истинные цели и призвание французской короны в создавшейся ситуации?

– Государь, если мне будет позволено высказать собственную точку зрения…

– Именно этого мы и желаем.

– Вашему величеству известно, что я принимал участие в составлении договора с Испанским королевством.

– Мы даже помним, что настаивали на вашем участии. Разве могло быть иначе? – улыбнулся король, принимая это вступление за признание своего превосходства.

– Преподобный отец д’Олива, на мой взгляд, проявил при этом предельные уступчивость и предупредительность, дозволенные послу.

– Разве могло быть иначе? – надменно повторил Людовик XIV.

– Ни в коем случае, государь, – поспешно согласился Лувуа, несколько обескураженный реакцией короля. – Однако, чем меньше разногласий возникло при разработке договора, тем больше удивления вызвал последующий отказ.