Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

И вам даже не интересно узнать, кто он?

– Совершенно неинтересно.

– Нет, позвольте! Это господин де Лозен.

– Чего ещё было ожидать? Вместо одного храброго гасконца король поставил другого – чуть менее храброго, зато куда более гасконца. Повторяю: это пустяки, дорогой друг!

– Послушаем вашу новость.

– Вот она: король сделал Луизу де Лавальер герцогиней, да ещё и признал её дочь.

– Восхитительно! Это значит, что ваша протеже снова на коне?

– Ничуть. Говорят, её со дня на день отлучат от двора.

– Бедняжка Луиза! Бедный Маликорн! Вот и плакали ваши двадцать пистолей.

Радуйтесь, что, по крайней мере, мадемуазель Монтале не доставляет вам хлопот.

– О, не говорите так, друг мой.

– Что я слышу? Вы несчастны?

– Напротив, я очень счастлив. Но именно счастье, оказывается, самое хлопотное из дел.

VI. Утренний туалет Людовика XIV

Утренний туалет Людовика XIV являл собой торжественный церемониал, подчинённый строжайшим правилам дворцового этикета. Присутствовать при этом священнодействии было высочайшей милостью, которой удостаивались немногие.

«Избранники рая», как называли при дворе этих счастливцев, в большинстве своём были определены раз навсегда не столько заслугами, сколько правом рождения.

После ухода медиков, гардеробмейстеров и цирюльника следовал выход принцев крови. Этим утром перед королём склонились Филипп Орлеанский, принцы Конде, Конти и герцог Ангулемский. Глядя на них, Людовик облачился в платье, поданное камергером. Затем обратился к герцогу Орлеанскому:

– Мы рады снова лицезреть вас поутру, брат.

Вы не балуете нас своим вниманием: скоро дойдёт до того, что мы будем вынуждены сами наезжать в Сен-Клу, чтобы повидать вас с принцессой.

При упоминании о супруге красивое лицо принца затуманилось. Однако он без промедления отвечал:

– Если милость вашего величества простирается до такого упрёка, то мы с принцессой готовы более не покидать вас.

– И вы согласны пожертвовать своим уединением?

– Нет такой жертвы, которую я не принёс бы безропотно на алтарь служения королю.

– Мы тронуты вашими словами. Но ведь вы, кажется, вполне счастливы в Сен-Клу?

– Вполне, государь. Ведь, где бы я ни находился, я всегда остаюсь вашим преданным слугой и любящим братом.

– Тогда не о чем больше говорить. Если вы довольны, то довольны и мы. Мы ценим вашу привязанность к нам, Филипп, но не можем позволить вам отречься ради неё от семейной гармонии и друзей.

– О, друзья…

– Забудем об этом.