Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

Значит, в их число входит и должность полковника швейцарцев?

– Конечно.

– И начальника охраны?

– Бесспорно.

– А также должность капитана королевских мушкетёров?

– О, разумеется, монсеньёр. Но к чему все эти расспросы?

– Меньше всего я жажду попусту отнимать ваше драгоценное время, господин де Лувуа. Но, как вы справедливо заметили, я счёл своим долгом первым уведомить вас о том, что одна из высших офицерских должностей Французского королевства…

Лувуа напрягся в ожидании.

– …должность, которую считают выше пэрства… – продолжал Кольбер, словно не замечая реакции собеседника.

Лувуа окаменел.

– …должность, дающую право первенства над маршалами Франции… – невозмутимо скандировал суперинтендант.

Лицо министра покрылось мертвенной бледностью.

– …и которую много лет занимал покойный граф д’Артаньян…

– Не может быть! – вскричал Лувуа.

– …была куплена бароном де Лозеном.

– Этим гасконским проходимцем, – прошептал молодой человек, стиснув зубы.

– Может, и так, – кивнул Кольбер, сочувственно глянув на товарища по Совету.

 – Однако мне достоверно известно, что он достойно проявил себя на королевской службе. А что касается родословной, так ведь оба его предшественника – де Тревиль и д’Артаньян – тоже были гасконцами.

– Я говорил вовсе не об этом, – ледяным тоном отвечал Лувуа, – и упаси меня Бог глумиться над происхождением земляка Генриха Четвёртого. Просто я не могу понять, почему король встретил мою инициативу с одобрением, но без… понимания.

– А тут я могу вас просветить, – оживился Кольбер, – барон сейчас в милости, а королю свойственно известное… не легкомыслие, конечно, а скорее великодушие, когда речь идёт о его любимцах.

Я даже не удивлюсь, если король сам оплатил патент де Лозена. Припоминаю, что два дня назад его величеству срочно потребовались сто пятьдесят тысяч ливров.

– Но в секрете от меня… – сокрушался Лувуа.

– О, да вы счастливец, сударь, что ещё способны расстраиваться из-за этого. На моём веку были неожиданности поважнее назначения какого-то волокиты.

Да вот, кстати, совсем недавно – три недели назад – разве вы не помните?

Лувуа пришёл в себя и спокойно выдержал проницательный взгляд Кольбера.

– Если вам будет угодно напомнить мне, о какой неожиданности идёт речь…

Кольбер отвёл взор, понимая, что момент упущен, и в душе молодого вельможи придворная осторожность взяла верх над оскорблённым самолюбием министра.

– Я говорю о визите испанского посла, – бросил он нарочито равнодушно.