Амулет Пожирателей

Адепт вошёл внутрь, собрал необходимые вещи из близрасположенного шкафа у входа и проследовал в углубление монастыря, а его силуэт поэтапно растворился во тьме, отдавая эхом отдаляющихся шагов.

Мгновением позже, густую темноту прорезал луч света, мало-помалу обретающий сферическую видимость. Затем появился второй… за ним третий… и четвёртый… и так Роланд насчитал девять свечей, расположенных вкруговую.

– Пройдите ко мне, – воззвал Гарет.

– Ничего не видно.

– Но ты ведь видишь свет. К нему и иди.

Отец собрал всю волю в кулак, обхватил сына покрепче и ступив через порог молящим голосом произнёс: – Да поможет нам Бог.

Пройдя пару-тройку шагов, Роланд подпрыгнул от неожиданного грохота – дверь закрылась с внутренней стороны. По телу проступили капельки холодного пота. Не в силах двинуться ни вперёд, ни назад, Роланд хаотично измышлял о возможной причине: «Тут ведь никого не было. С какого чёрта дверь закрылась?!»

– Папа, что происходит? – испуганным голосом спросил Джон. – И… и почему тут так холодно?

– Кто? – с трудом вымолвил Роланд, – Кто закрыл дверь?

– Я ведь предупреждал, обратного пути не будет.

Девять свечей, которые Гарет расположил по окружности, не способны были развеять тьму, сгустившуюся в стенах давно забытого храма, но, как бы то ни было, предоставляли хотя бы какую-то иллюзию видимости.

– Держи, – сказал Гарет, протянув руку Роланду.

– Что это? Нож?

– Да, это нож. Порежь им ладонь и очерти круг своей кровью.

Отец выпучил испуганные глаза: – Я… я…

В это время Джон собрался силами, встал на хворые ноги, отобрал нож из рук отца и сделал, что было велено.

– Давайте уж покончим с этим.

Когда всё необходимое для кровопролитного ритуала было готово, Гарет в приказном тоне изрёк: – Ты, Джон, встань посреди круга, воссозданного твоим отцом. А ты, Роланд, войди в другой.

Джон, истощённый беспрестанным отсутствием сна, а значит отсутствием физического и душевного отдыха, с трудом удерживал равновесие самостоятельно. Едва переступив черту окружности, упал на правое колено и тяжело задышал. Казалось, жизнь покидает его исхудалое тело, а обессилевшие Душа и разум пребывают на последней стадии борьбы за ускользающую возможность продолжать жить.