Сохрани Страну Чудес

Отец мог даже оставить её одну около бродячих артистов, и, когда он, обойдя всю ярмарку, и даже не забыв кабак, возвращался – она сидела там же, в той же позе, слушая звуки флейты и равномерный гул барабана.

– А у вас есть поэты и музыканты?

– Конечно, есть! Какой же праздник без них.

– У нас тоже. На ярмарке играют. Я музыку очень люблю, а вот поэтов не понимаю…

– Поэты разные бывают. Слушаешь, читаешь – и ничего не нравится, а потом вдруг услышишь что-нибудь – а он как будто мысли твои прочитал, и ещё сказал это так, как ты сам никогда в жизни сказать не сможешь.

– У матери много книг было, я читала и что-то всё ерунда какая-то. Про птиц, про сердце и про звёзды. Что хорошего в птицах? Они же глупые – только едят и гадят. Может, они завидуют крыльям? Полетать я бы, пожалуй, не отказалась, но только не сама, а на ком-нибудь, вот, на драконе, например. Это же не так легко, как кажется. Посмотри с каким трудом они взлетают, как тяжело им махать крыльями, отрывать себя от земли! А если делать это каждый день, то никакой поэзии не останется.

Или, вот, про сердце, например. Зачем воспевать этот глупый мясной мешок, который только и делает, что качает кровь. Есть куча органов куда более красивых и чудесных. Глаз, например. Он прозрачный, красивый и умеет видеть. Ну да, конечно, это заслуживает восхищения что сердце работает без остановки всю жизнь. Но к чувствам оно не имеет никакого отношения, что бы ни говорили поэты. Оно начинает сильнее биться разве что от волнения или страха, чтобы бежалось быстрее.

– Просто ты не романтична.

– Роман-тична… Что это значит?

– Романтики любят прекрасное. И читают романы – книжки про любовь. Отсюда и название.

– Я люблю прекрасное! Лес, например. Почему они не пишут про лес?

– Пишут. Говорю же, поэты разные бывают. Просто хороших поэтов мало. А про сердце – ты права, любой дурак написать может и считать себя поэтом.

Мартин внимательно водил пером по бумаге. Это была настоящая бумага, конечно, не такая белая, как в старых книгах, но почти такая же гладкая.

– Что это?

– Карта. Вот это – река. У неё есть имя?

– Рана.

Мартин макнул перо в бутылочку и аккуратно нацарапал рядом с толстой линией «р. Рана».

Элис с детства привыкла к названию и не задумывалась. А теперь, оно показалось ей странным.