Сохрани Страну Чудес

Здесь она встретила отца и осталась жить с ним. Шли годы, и некоторые стали замечать, что время не трогает её. По их представлениям она давно должна была превратиться в дородную домохозяйку, но она оставалась юной, тонкой и подвижной. Некоторые жалели её, некоторые завидовали, и Элис слышала, как несколько раз её в неосторожных разговорах назвали ведьмой.

Впереди послышался скрип телеги. Элис нырнула в куст. Придорожные кусты были достаточно густыми, чтобы её не было видно с дороги, и она, особо не скрываясь, пошла вдоль неё.

Вряд ли кто-нибудь будет вглядываться в чащу леса, и скрип телеги заглушит её шаги в густом папоротнике. Нужно только не наступать на трескучие ветки, но она, с детства много времени проводя в лесу, давно владела этим искусством.

Телега давно скрылась, но Элис продолжала идти по лесу. Земля здесь была ровная, деревья редкие, подлесок не очень густым, и идти было легко, даже приятнее, чем по засохшей колее дороги. Элис вышла на поляну с большим камнем в центре. Пошуршав травой, чтобы распугать греющихся на камне змей, если таковые там были, она забралась на него, достала из мешка книгу и полоску сушёного мяса.

И, хотя она видела эти картинки тысячу раз, помнила их до мелочей, она снова смотрела на высокие дома, и на море с пальмами, и на старый замок. Это было её королевство, которое она осматривала, словно чтобы убедиться, что всё на месте и всё хорошо.

Задумавшись, она смотрела в пустоту поверх страницы, и вдруг осознала, что видит… На камне краснела лужица крови.

За ней ещё несколько капель. След тянулся в заросли папоротника. Там, на голой земле был виден чёткий отпечаток. Это был след лесного гурафа. Раненого лесного гурафа.

Элис шла по следу. Это было странно: гураф, причём раненый. Гурафы не устраивают стычки, в которых они могли бы ранить друг друга. Естественных врагов у них тоже нет, разве что волк, но волков в это время года здесь не бывает, они уходят на север. Значит, его ранил человек. Шейла всегда говорила: «самый страшный зверь – это человек».

Гураф в деревне не считался опасным зверем. Даже медведь обычно старается уйти подальше, едва завидев человека, что уж говорить про этого медлительного увальня. Гураф нападает, только если у него больше нет выхода, если его загнать в угол. Да и тогда любой опытный охотник смог бы справиться с ним, а уж тем более догнать раненого и добить. А раз следов человека нет – значит в его планах этого не было, или ему что-то помешало продолжить преследование.