Предатели. Цикл рассказов

Стасов понимал, что она не могла знать про его любимый ресторан и раз апеллирует названием, значит, что-то такое было. А уж чего-чего, а слово свое он старался держать. Может, он и был последней сволочью, но от обещаний своих никогда не отступался. Да, сливался, уходил от ответов, выкручивался и избегал прямых обещаний, но если уж давал слово, то выполнял. Мама так с детства приучила. Любила она, учитель русского языка и литературы, повторять: «Пушкин, Лермонтов и столько светлых умов за одно мужское слово, за честь и достоинство полегли.

– Пригласил, значит, идем. А когда?

– Так сегодня вечером.

– Хм, ну, значит, еще один вечер вместе?

– Ну выходит так. – Стася замолчала. – А ты вообще ничего не помнишь? – На этих словах она стала румяной, почти как соус, размазанный по лицу.

– А что я должен помнить?

– Не могу тебе сказать.

– Почему это?

– Ты не поверишь. Подумаешь, что вру. Только мне это не надо. Так все и было.

– Что тебе не надо?

– Ну врать об этом.

– О чем?

– Ну о том.

– О чем о том? Ты меня запутала совсем.

– Ну о том, о чем я не хочу говорить, о том, что было, но во что ты не поверишь, потому что решишь, что я вру. А мне об этом врать незачем. И поэтому я молчу.

– Но ты не молчишь.

– Очень даже молчу.

– Очень даже не молчишь, а интригуешь и наводишь тумана, чтобы побольше придать этому значения.

– Вот так и знала, что так подумаешь. Поэтому и не хотела говорить.

– Но сказала.

– Ничего я не сказала.

– Ой, ладно. Чую неумелый блеф. Что я такого мог сказать-то удивительного?

– Сказал, что любишь меня, – выдала она фразу на одном дыхании.

Стасов заржал, и еда полетела у него изо рта.

– Да я в жизни никому ничего такого не говорил.

– А мне сказал. И еще кое-что.

Стасов изобразил удивление и приглашающе закивал.

– Сказал, что я даже сама не представляю, какая я.

– Какая?

– Не знаю, ты был сильно пьян и не мог подобрать слов. Чесал затылок и хмурился, но все не мог сформулировать.

– И все это после пятнадцати минут, проведенных с тобой на корпорате? – Это прозвучало довольно саркастически. – Ну расскажи, расскажи подробнее, что еще там было?

– Стебешься? Но, знаешь, выглядел в этот момент ты очень даже серьезно. И, я бы сказала, даже немного жалко.

– Жалко?

– Ага.