Не моя жена

– Матвей Александрович, вы ведь тоже ушли из бокса из-за травмы? – Склоняет голову в бок Артур. – Сидели и смотрели, как сборная без вас на олимпийских рвала…

– Артур! – Рявкаю на него я.

– Что вы чувствовали? – Все равно заканчивает мой менеджер свою мысль. – И что выбрали б сейчас?

Дядька сжимает зубы и громко выдыхает.

– Я в конечном итоге собрал титулов гораздо больше, Артур, – он кивает головой на стену с фотографиями и трофеями. – Вот. Это все мои мальчишки, которых я, как Илюху, с вот таких, – заканчивает с надрывом и показывает ребром руки уровень высоты под крышкой стола.

 – Ты понимаешь, что я просто не могу своего «ребёнка» подставить и сказать «иди»! Для него ж мое мнение – истина в последней инстанции. Иначе – я ему не тренер!

– Ну я, в общем, все сказал, – раздраженно поднимается с дивана Артур и поигрывает ключами от новой тачки. Очень интересно, откуда у него на неё деньги? – Отказываться пока не буду. А вы подумайте. И чтобы вам думалось бодрее, – он подходит к дядькиному столу, берет шариковую ручку и что-то пишет на цветном стикере.

 – Вот! – Отрывает его и клеит на экран монитора. – Об этих цифрах думайте. – Подчеркивает цифру шестью нулями на конце, возвращает ручку в подстаканник и идёт к двери.

Мы с дядькой молчим и смотрим на стикер, пока мой менеджер выходит из тренерской.

– Что думаешь? – Спрашиваю дядьку.

– Я уже ответил, – он срывает желтую бумажку с компьютера и кидает ее в ведро. – А ты уже сам думай. Пошли. Мальчишкам тебя покажу, а потом с мужиками погоняю.

С самого утра ждут.

Мы спускаемся со второго этажа тренерской вниз и сразу слышим крики и шум, доносящиеся из детской раздевалки.

– Тааак, – наклоняет голову в разные стороны дядька, разминая шейные мышцы, – опять мои наседки буянят, – заканчивает обреченно. – Пошли разбираться.

Я хмыкаю про себя. Не любит дядька период, пока детей водят на тренировки родители. По его мнению они нарушают дисциплину процесса.

Пока идём по краю спортивного зала, пацаны косятся на нас и начинают гасить друг друга с самоотдачей раза в полтора сильнее чем была.

Красуются. Самый злой возраст тринадцать-четырнадцать лет. Одобрительно подмигиваю. Но никто не самовольничает и сам не подходит. Дрессированные.

Дядька открывает дверь раздевалки, и нас с ним сразу оглушает какофония голосов.

– Витенька никогда никого первым не бьет! – Вопит мамашка и бурно жестикулирует пальцами с красным маникюром.