Миллер. Спрячься, если сможешь

– Куда собралась? – как самый внимательный надзиратель, задала она мне вопрос с прищуренными глазами.

– До магазина пройтись, я недолго. – набросив капюшон, я приближалась к железной двери.

– Смотри мне, общежитие закрывается ровно в 23:00. Не успеешь – будешь ночевать на улице! Услышала? – грозно спросила Хлоя.

И почему она на первый вид показалась мне приветливой, чуткой женщиной? Это же контролерша, а не комендантша. В ней строгости больше, чем у меня на голове волос. На минуточку, шевелюра у меня неплохая.

Почти выбежав на улицу, я вдохнула полной грудью прохладный воздух. Он обдувал мою кожу, заставив покрыться её мурашками. Единственный фонарь, освещавший нашу общагу, и тот мерцал, скоро окончательно потухнет. Наушники я всегда ношу с собой, поэтому без них в дороге не обойдётся. Заиграла песня One Of The Girls – The Weeknd, Jenni , в такт которой я зашагала в ближайшую аптеку, поглядывая на путь по навигатору.

На улице прохладно, но меня это ничуть не смущает. Прогулки в одиночестве в темное время суток скрывают в себе особый смысл.

Долгие поиски супермаркета закончились успехом. Я взяла себе несколько пачек печенья и газировку. В этом же здании находилась аптека. Фармацевт быстро подобрала мне нужное лекарство, которое не только успокоит, но и свалит в глубокий сон.

Обратно я шла не спеша, будто совсем некуда было торопиться. Я усердно пыталась разобраться в сумбурных мыслях, поселившихся в моей голове. Они не хотели, чтобы я пребывала в успокоении, мешали мне. В состоянии задумчивости я подходила к общежитию.

На воротах висел стальной замок. Я сделала два рывка, прежде чем понять, что внутрь мне не пробраться.

Чёрт.

– Миссис Хлоя! – заголосила я. – Я опоздала, но больше так не буду.

Что за напасть такая? Неужели ночевать мне в картонке возле мусорных баков?

Не успела я глазами моргнуть, как в два счёта во всём здании погас свет. В каждой комнате исчезли огоньки, даже тот фонарь на улице, наконец, померк. Я осталась стоять в глубокой темноте. Мурашки пробежали по моему замёрзшему телу с головы до ног, и обратно.

Полночь.

Я слышу первый крик, за ним следует ещё один, такой же оголтелый и надорванный.