Потерянное и Найденное

 – К тому же, есть Душан, и глупо было бы с моей стороны полагать, что ты… Что тебя бы это заинтересовало, – он махнул рукой.

– Мерих идиот и постоянно ошивается рядом только для того, чтобы шпионить, – Эвита вдруг почувствовала, что ей больно от мысли, что разговор закончится так скоро и бесполезно. Она уже и позабыла о том, что Габриэль знал о ней, и лишь хотела задержать его и успокоить. – Мне хотелось поговорить с тобой снова с самого первого вечера, когда мы так неожиданно разошлись. Не уходи вот так сразу…

Девушка моментально пожалела о своих словах, услышав упрекающий голос отца в сознании.

– Честно говоря, я искал встречи, как только срок отстранения истёк, – Габриэль пожал плечами и улыбнулся в своей ужасной очаровательной манере. – Мне не даёт покоя то, что где-то рядом есть технофея, а я не могу с ней поговорить и исследовать магию… Ведь я несколько лет над этим работаю. Это удивительный шанс узнать что-то о волшебстве на Хаотисе.

Эвита почувствовала, как слова отдались болью в груди. Конечно. Она была исследованием, материалом, копилкой знаний. Всем только и нужно было что-то у неё выведать. Эмоции тут были ни при чем.

– К тому же, я никогда не ожидал, что могу встретить кого-то настолько привлекательного… Мне с первой секунды было так интересно с тобой общаться, как ещё никогда и ни с кем, – продолжил воин, заливаясь румянцем. – Очень не хочется терять такого собеседника.

Теперь новой эмоциональной волной Эвиту накрыла радость. Безосновательная, безотчетная радость от слов Габриэля. Она никогда не испытывала столько контрастных чувств одно за другим. Ей хотелось верить, что парень действительно заинтересовался ей. Также, как было необходимо его опасаться. Он хотел информации наравне с Аметист или Мерихом, только был более осведомлён и говорил о намерениях открыто. Отличались они лишь тем, что Габриэль умел делать комплименты.

Но не только ли ради того, чтобы усыпить бдительность?

Он краснел, сбивчиво дышал, смущался и волновался в присутствии иностранки, но любой актер изображает такое без труда.

Эвита чувствовала, что всё её рациональное существо требует не доверять, не вестись, оттолкнуть и этого человека от себя. Не позволить воспользоваться своей слабостью. Но беспорядочно колотившееся в груди сердце заставило затихнуть даже отцовский голос.