Записка с того света

Он недоуменно взглянул на Мартину, и та, чтобы как-то разрядить создавшуюся атмосферу, сказала:

– Вот видите, господин Хильберт, если бы вы в свое время были понастойчивее и порешительнее, то сегодня наследником были бы вы. Возможно, и Жаклин прожила бы с вами дольше. Ведь наверняка этот игрок ее не любил, и она это чувствовала.

– Вы правы, фрау Хайзе. Дело не в доме, который уйдет с молотка. Я безвозвратно потерял Жаклин. При регулярной терапии и должном уходе она могла бы прожить еще долго.

Так говорили доктора.

Мартина, немного поколебавшись, спросила:

– Согласись Жаклин выйти за вас замуж, вы женились бы на ней, уже зная о ее тяжелой болезни?

Хильберт, не задумываясь ни на секунду, коротко ответил:

– Да.

Мартина с удовлетворенным видом вздохнула, а сыщик Вундерлих напряженно думал, лихорадочно отыскивая признаки преступления, и не находил их. Иногда он поглядывал на клиента, который, казалось, впал в состояние прострации. Его тонкие губы слабо шевелились, а невидящий взгляд был устремлен куда-то в направлении стоящего на столе монитора.

Потом, словно очнувшись, он вдруг напористо заговорил:

– Господин Вундерлих, вы должны расследовать это дело. Это нельзя так оставить.

– Что, господин Хильберт? Кого и в чем вы хотите обвинить?

– Здесь что-то нечисто, что-то не так.

– Возможно. Но пока я не вижу фактов, за которые можно зацепиться.

Клиент упрямо продолжал:

– Я чувствую это кожей. Этот Дитмар Гундер преступник.

Кстати, я получил письмо… – тут он осекся и надолго замолчал, борясь с какими-то никому не ведомыми своими внутренними чувствами.

Макс тихо спросил:

– От кого, господин Хильберт?

Он вытаращил глаза и выпалил:

– От Жаклин!

Еще не осознав до конца смысл сказанного, Макс спросил:

– С того света, господин Хильберт?

– Нет. Письмо пришло из Майнца, – вполне серьезно ответил клиент.

Макс уже смирился с манерой рассказа клиента. Он уже простил ему некоторые пространственно-временные неточности, допускаемые при изложении фактов, что он считал неестественным для человека его профессии, но объяснял это его волнением и недавно пережитым крупным жизненным потрясением.

Но то, что клиент только что сообщил, не лезло ни в какие ворота. Его драматургические способности (возможно, невольные) оказались выше тех, которые Макс мог бы у него предположить, попроси его кто-нибудь высказаться на этот счет.