Серафим

Когда он узнал, что Ольба еще не прибыла, то отдал душу на попечение одной из своих сестер и спустился по темному потоку. Там он нашел пустынный мир из полированного обсидиана.

Обычно это та часть истории, где офан Мира пропускала путешествие по мрачной, бесплодной земле и быстро переходила к находкам Ариона: огромной яме с потрескивающим пламенем. Там, в свете костра, он обнаружил обмякшее, бескрылое тело Ольбы, покрытое сотней ран, из которых сочилась кровь. Сначала он винил нападавшего в ранах своей супруги, а огонь в отсутствии у нее крыльев, но затем обнаружил засохшую кровь и частички кожи под ее ногтями и понял, что раны нанесены ею самой.

Он подхватил Ольбу на руки, но, к сожалению, вдохнул немного дыма, магия которого захватила и истязала Ариона, представив Ольбу в образе монстра. Арион бросил женщину и полетел к потоку, но, прежде чем вернуться в Элизиум, осознал свою ошибку и вернулся за супругой. На этот раз он задержал дыхание, когда поднимал ее, и не дышал, пока дым в потоке не рассеялся и он не поднялся в Элизиум.

Словно затаив дыхание, Мира протяжно выдохнула.

– К сожалению, без крыльев Ольба больше не могла оставаться в Элизиуме.

– Как они узнали, что она не может остаться? – спросил один ребенок.

Мира взглянула на своего ученика.

– Они просто знали.

Классический прием. Закрывать вполне резонный вопрос совершенно неадекватным ответом.

– Так на свет появился первый нефилим, – продолжала Мира.

Рыжеволосая девочка подняла руку.

– Да, Джунипер.

– Ольба сошла с ума, состарилась и умерла.

– Верно, – серьезно заключила Мира. – Итак, неоперенные, какой урок следует извлечь из легенды об Арионе и Ольбе?

Та же рыжая девочка ответила, чересчур взволнованно, учитывая удручающую тему:

– Ангел не может выжить без крыльев.

– Именно, Джунипер. Все так.

От меня не укрылось, как Мира прищурилась, словно предупреждая меня, что таковой будет моя судьба, если я откажусь от крыльев.

Моя спина напряглась, и с невидимых крыльев упало перо.

Губы Миры скривились, когда она проследила за его вальсирующим падением.

– Офан Мира?

Знакомый голос отвлек мое внимание от пушистого дезертира.