Серафим

Хотя его бар в Гарлеме стал модным местом студенческих тусовок, он также пользовался популярностью у местных наркоманов и дилеров.

– Отличный улов, Селеста.

Мэтт начал извергать непристойности, которые стоили бы ему целой кучи перьев, будь он неоперенным.

– Спасибо. – Я начала зависать в «Трэпе» после того, как в прошлом семестре встретила Джейса на занятиях по уголовному праву. А потом продолжила проводить время в баре на цокольном этаже из-за невероятно жирных, но очень вкусных чизбургеров Леона и легкой компании Джейса.

– Наличные или кредитка? – дружелюбно повторил Джейс.

Мэтт вздернул щетинистый подбородок.

– Черта с два я заплачу.

– Ты подмешиваешь что-то в выпивку девчонок в моем баре, – прорычал Леон, – а потом пытаешься меня обокрасть? Джейс, позови Томми.

– Кто такой Томми? – Голос Мэтта потерял нотки дерзости.

– Отставной морской пехотинец, который, как оказалось, еще и очень талантливый сушеф.

Томми – сильный спокойный мужчина с татуировками на лице, которые внушали страх большинству людей. Ко мне он всегда относился совершенно равнодушно, поэтому я не имела к нему претензий.

Когда Джейс направился в сторону кухни, Мэтт достал из бумажника двадцатидолларовую купюру.

– Никаких копов. Я ухожу. И обещаю, что вы меня больше никогда не увидите.

– Прекрасно, но я хочу, чтобы ты пообещал никогда больше не накачивать людей дурью.

– Да. Я никогда… – Мэтт сглотнул. – Никогда больше не буду заниматься подобным дерьмом.

– Хорошо. А теперь отдай заначку таблеток, которую ты принес в мой бар.

Мэтт просунул руку в боксеры, достал маленький пакет и неуверенно поднял его.

Леон откинул руку парня.

– Не нужно пихать мне в лицо свой гребаный пот с яиц. – Он схватил мой пустой бокал из-под пива.

Мэтт закинул пакетик, затем развернул кепку, пытаясь скрыть лицо от растущего к нам внимания. Я услышала, как он пробормотал «дерьмо», когда старшая официантка и постоянная подружка Леона Алисия сказала:

– Все записано, Леон.

– Спасибо, детка. – А затем он понизил голос и прошептал что-то на ухо Мэтту, отчего спортивная крыса заерзала и стала такой же белой, как бриллианты, украшающие крест, который висел на шее Леона.