Серафим

– Можно мне их увидеть?

Я скрывала скудное оперение, презирая то, как оно выглядело и что собой представляло. Только раз в год, 19 декабря – в годовщину церемонии вручения костей крыльев, – я позволяла своим фиолетовым перьям с оттенком электро раскрыться у меня за спиной.

– Нет. – На мой резкий ответ малышка поджала губы, но не спрыгнула со стула. – Сколько тебе лет, Найя?

– Четыре с половиной. А тебе?

– Двадцать.

– Моему apa сто сорок три.

Найя – настоящая папина дочка… Я чуть было не спросила ее о маме, но решила, что меня это не касается.

– Почему ты грустишь?

Я моргнула. Мне казалось, что я выгляжу сердитой. Я несколько раз прокрутила в руке телефон, прежде чем ответить.

– Потому что кое-кто, кого я люблю, умирает.

Девочка нахмурилась.

– Смерть – это не конец.

Я и забыла, как рано начиналось промывание мозгов.

– Для некоторых людей конец.

– Этот человек, которого ты любишь, он плохой?

– Нет.

– Тогда почему ты грустишь?

– Потому что не хочу, чтобы она умирала.

– Но ты увидишь ее снова. – Она указала пухлым пальчиком на небо. – В Элизиуме.

– Не увижу.

Найя нахмурилась так сильно, что казалось, будто она украла несколько морщин со лба офана Миры.

– Но у тебя есть крылья.

– Есть, но я не успею завершить их вовремя. Ты знаешь, что происходит, когда не успеваешь собрать нужное количество перьев?

Не задумываясь, Найя ответила:

– Ты становишься нефилимом.

– Бинго. Худшим видом монстров.

– Нефилимы не монстры.

От удивления я вскинула голову.

– Я… согласна. – И наклонилась вперед. – Но не произноси подобное здесь слишком громко. Кажется, мы единственные, кто разделяет это убеждение.

– Мне нравится делиться с тобой, Селеста.

Мое сердце медленно, болезненно сжалось, но затем замерло.

– Я не говорила тебе своего имени. Откуда ты его знаешь?

Девочка прикусила внутреннюю сторону щеки, будто погрузившись в глубокую задумчивость, а затем на ее лице расплылась огромная ухмылка.

– Моя голова сказала мне это.

Ее голова? Я уставилась на малышку, пока до меня не дошло, что она имела в виду. Должно быть, ранее она слышала крики офана Миры. Камень доносил звук, как туннель доносит ветер.

Говоря об ангеле… Офан Мира обошла вокруг фигового дерева.

– Неоперенная, сера… – Ее губы замерли при виде моей соседки по столу.