У Истока. Хранители. Том 2. Таёжный пояс

Как будто после этого не было длинных разговоров по телефону, пока он стажировался в Москве. Как будто больше не было ещё целого года в университете, когда он, уже выпускник и работающий человек, захаживал на факультет точно без всякого иного дела, как повидаться с ней. Как будто не было болезни и похорон Ильи, когда, они, буквально прилепившись друг к другу, часами не размыкали рук. Как будто всё это было не с ними. А он так ничего не сказал. А он так ничего и не сделал.

– Почему, дед? – вдруг спросила она вслух, прекрасно понимая, что он читает каждую её мысль.

– Видимо, его сон должен быть слишком долгим. У каждого накопилось с прошлых жизней дел и событий, которые нужно доделать и пережить.

– А как же тёмные? Или это всё-таки не они?

– Тут всё играет роль. Особенно учитывая, что мы в преддверии конца света. С одной стороны ваши прошлые долги себе и миру, ваше служение Истоку. С другой стороны ваша земная жизнь, которая не просто опыт в человеческом теле, но и проживание многих и многих эмоций и событий, которые вашу душу кристаллизуют до первоначального чистого состояния.

– Думаю, что он уже здесь.

– Оба здесь, и в этом соль. Только тут даже дело не в конкретном человеке или нечеловеке. А в том, что это всё уже здесь и оно ведёт борьбу за последний день мира.

– Мы хоть выиграем? – улыбнулась она и опустила газа, наливая Николаю заварку.

– Исток знает. На всё воля его.

– Я думаю, что Он не допустит нашей гибели, – она с надеждой подняла глаза на учителя.

– Я тоже надеюсь, что мы победим, но для этого нужно быть готовыми.

– И как они нас нашли? И почему мы их не нашли раньше? – снова спросила она.

– Вы слишком ярко сияли втроём. Ваши три души, встретившись и проникнувшись любовью Истока друг к другу, узнав и признав друг в друге тех самых избранных, такой мощи поле вокруг себя создали, что не заметить вас было бы трудно.

– Но ведь Илья был смертельно болен и он бы всё равно ушёл, его человеческое тело не могло больше… – она не смогла закончить, голос буквально пропал.

Теперь уже её человеческое тело отказывалось произносить слово, которое означало в жизни человека конец всего, а для них, начало чего-то нового.