У Истока. Хранители. Том 1. Явление

Мария Григорьевна усмехнулась:

– Надо же, как взрослая почти говорит.

А вот Екатерину прошибло холодным потом. Малышка сказала «был». Из её уст это звучало слишком фатально. Слишком внезапно. С её способностями она уже точно что-то знала, даже если не понимала этого.

«Третьего дня должны были дать телеграмму».

Екатерина молчала, кусая губы и не зная, что вообще дальше делать. Вдруг малышка скажет что-то ещё?

– Вот приедет на днях и познакомишься. Он всегда хотел дочек много. А вышел один сын, – вдруг сказала Мария Григорьевна.

Екатерина быстро встала и отошла к настольной газовой плитке, чтобы спрятать свой испуганный взгляд от подруги.

Малышка никак не прокомментировала реплику старушки, занятая зефиркой, и Екатерина уже хотела расслабиться, но девочка добавила:

– И тётя тоже.

Екатерина повернулась так, чтобы только девочка видела её лицо и специально чихнула. Девочка повернулась и увидела, как Екатерина бьёт себя пальцем по губам.

– А я тут на днях студентов встречала, они мне столько интересного понарассказывали про наш вуз. Вот бы съездить. Непременно сходить надо на посвящение первого курса осенью, Катюша. Отведёшь меня? Я прямо вся загорелась.

Екатерина осторожно улыбнулась и кивнула, предощущая, что осень сложится совсем иначе. Девочка тем временем спрятала лицо в большую фарфоровую кружку и дула в чай, так сильно, что он даже булькал.

Екатерина хотела сделать замечание, но отчего-то это выглядело забавно и даже трогательно. «Не будет в этом доме больше такой радости», – пронеслось в голове.

Екатерина внезапно ойкнула.

– Что ты, милая? – удивилась Мария Григорьевна.

– По-моему, я объелась сладкого. Икаю, – кривовато улыбнулась та.

– Запей чаем, но имей в виду, что я тебе ещё и домой отсыплю. Примерно килограмма два, – она подмигнула малышке. – Пусть ребёнок хоть на каникулах наестся конфет.

Екатерина согласно кивнула.

Глава 18. Лицо смерти

Екатерина клятвенно обещала себе, что летние каникулы малышка проведёт без её нравоучений, попыток залезть в непознанное и прочих научных и ненаучных экспериментов. Но жизнь продолжала происходить.

«Жизнь просто происходит», – часто говаривал Слава, когда прочие аргументы и логические выводы терпели фиаско и оставалось только смириться с неизбежным.