Пангея приветствует тебя!

На самом деле Рион понятия не имел, что это такое, но откуда-то знал, что умеет.

– Тогда возьми на заднем сиденье свои документы и посмотри, на самом ли деле тебе установлены системы регенерации и очистки.

Рион развернулся – тонкая пластиковая коробка лежала прямо за ним на сиденье второго ряда – аккуратно открыл ее, разложив книжкой. Внутри оказалась подробная инструкция, включая объем памяти для данной модели нейра и предельные физические нагрузки. Он нашел абзац, в котором была указана требуемая информация, и зачитал ее лорду.

– А-а, – протянул тот, – ну хоть здесь не пытались оптимизировать стоимость. Все это, безусловно, хорошо…

Катер шел над самыми макушками деревьев, величественных многовековых сосен, далеко внизу время от времени мелькали лужайки, крыши домов, казавшиеся крошечными, голубые лужицы водоемов.

– Самый дорогой район Терраполиса, – пояснил праймархитектор, – здесь живут те, кто владеет всеми знаниями Пангеи.

– А где живет Император? – все-таки не удержался Рион.

– Этого никто не знает. Никто и никогда не видел его дворца. С ним можно встретиться только в нейропространстве, да и то маловероятно, что это произойдет.

– Возможно, он живет не во дворце? – Рион и сам поразился собственной наглости.

– Нет, во дворце. Но самого дворца никто не видит. Человек видит лишь то, что ему позволено, то, что распознает его нейроматрица. Если человеку запрещено видеть дворец Императора, то он его и не увидит, даже если упрется лбом в стену, понимаешь?

Рион кивнул, а сам подумал, что праймархитектор рассказывает ему о вещах, о которых нейру знать вовсе не обязательно.

В это мгновение катер пошел на посадку. Один из игрушечных домиков внизу стал расти, и вот уже Рион может разглядеть мощеные булыжником дорожки, белых лебедей, покачивающихся на синей глади пруда, кусты плетущихся роз, неряшливые, расползшиеся по периметру дома пестрыми кляксами… Катер приземлился на круглой площадке, с тихим шипением приподнялись двери.

– Иди за мной, Рион, и молчи, пока к тебе не обратятся, – приказал праймархитектор, и взгляд его снова стал колючим, недобрым.