Убить археолога

– Да вот хотя бы над Корягой! – его палец до сих пор упирался в последнее, названное им прозвище, вот он и назвал его наугад, чего тут мудрить-то?

Коряга же, услышав своё имя, мгновенно ощерился, – то, что тут собирались проделать, не пёрло уже ни в какие ворота!

– Да что же с тобою делать? – тоскливо простонал бес, – и принесло тут тебя на мою голову…

– Тогда зачем Вам всё это? Может, не стоит с нечистыми связываться? А, Симеоныч?

– Над этим я подумаю. Есть ещё время, потому что тут написано – вызывать только в полночь.

Коряга был просто взбешён! Как пригодилась бы ему в столь трудный час поддержка соратников, но подлый батюшка всех их поразогнал, никого не осталось! Коряга понимал, что вся ответственность сейчас ложится на него одного, но чувствовал себя абсолютно беспомощным. Что же предпринять? Что же предпринять? Как повернуть эту сомнительную ситуацию в другую строну?

Коряга размышлял, бестолково ворочая глазами во все стороны, и тут его взгляд остановился на домовом Проше.

– Ну дак чё?.. Может, по-хорошему – сам отсель уберёшься?

Да если бы не правительственное задание – бес не остался бы здесь ни на одну минуту! Знаться по доброй воле с таким типом, как противный Прошка – себя не уважать! Больно надо! Но – никак нельзя! Обречённый Коряга понимал, что это вообще уже ловушка какая-то получается, а потому необходимо как можно быстрее уничтожить мерзкую книжонку, пока совсем худо не стало… Но как это сделать – Коряга даже не представлял, потому что теперь противный Лопоухий засунул эту книжицу поглубже за пазуху, туда, где уже висел ненавистный нательный крест.

Противная бабка с отвратительным Гробокопателем поговорили ещё немного о том, о сём, да и решили немного вздремнуть до полуночи, чтобы, так сказать, быть при исполнении со свежими силами! А бедный Коряга места себе не находил! Он уже несколько раз пытался утащить из печки уголёк и подпалить избу, но всякий раз бдительный Прошка начинал шуметь, бабка просыпалась, сразу же поправляла в печке все дверцы и заслонки, всячески препятствуя Коряге, и беззлобно ворчала при этом:

– И что ты, Прохор, расходился? И чего тебе, родимый, не спится?

…Наконец, ходики с кукушкой известили о том, что наступила полночь.