Кабаре «Медуза»

– Она не говорила, что после Вашего ухода ещё ожидает кого-то посетителя?

– Нет, не говорила. Во всяком, случае, мне ничего об этом неизвестно. В тот вечер мы прекрасно провели время, и для меня было большим ударом – узнать о её неожиданной кончине, – вроде бы это были слова сожаления, но уж слишком равнодушным тоном были они произнесены.

– Она не говорила Вам, что хочет купить или, может быть, продать какие-нибудь украшения?

От усиленного умственного напряжения лоб Карсавина сразу прорезали глубокие морщины, и он невидящим взглядом уставился в пол.

– Украшения, говорите… Да, помнится, что-то такое было…

– Не спешите, вспомните точнее, – подбодрил его Кошко.

– Она сказала мне, что собирается приобрести вроде бы какое-то антикварное то ли колье, то ли ожерелье, – я, знаете ли, в этом не разбираюсь, никогда ни с чем подобным дел не имел. Она достала футляр и показала мне мельком эту штуку, потом опять быстро спрятала.

– Она просила у Вас деньги?

– На что?

– На покупку этого колье.

– Нет, не просила. Она вообще больше ни словом не обмолвилась об этом.

– Вы не могли бы по памяти нарисовать это колье? Если вспомните, конечно!

Карсавин даже прищурился, напрягая память. Немного помолчав, он взялся за карандаш:

– К сожалению, я не разбираюсь в этих ювелирных штучках, но всё-таки попробую что-нибудь изобразить.

И он начал старательно воспроизводить по памяти виденную мельком «ювелирную штучку».

– Вот, знаете ли, как-то примерно так… Вспоминаю, что это колье было в три нити, небольшие бриллианты чередовались с достаточно крупными… Посредине было что-то вроде медальона, по-моему, он был из золота… и, кажется, с гербом Франции, хотя не уверен… и вроде бы по краям немного мелкого жемчуга… да, совсем немного… Всё, больше ничего не помню, – и он протянул Кошко свой «шедевр», вытирая платком лоб, который даже взмок от таких неимоверных усилий.

– А Вы не поинтересовались, – какую сумму Алиса Кондратьевна собиралась потратить на покупку такого недешёвого украшения?

– Поинтересовался, конечно! Из чистого, поверьте, любопытства! Но она ответила, что это секрет, – тайна, понимаете ли! – изрёк Карсавин, всем своим видом выражая очень «глубокую» мысль: ну что взять с глупой женщины, одни побрякушки на уме!

– А не называла ли она как-нибудь невзначай имени продавца или ещё кого-либо?

– Нет, ничего подобного она при мне не говорила.