Избранная и беглец

Айрис невольно замерла в пороге, взгляд заполошно метнулся к узкой, аккуратно застланной койке в углу, затем – к довольно широкому, но, увы, забранному тонкой решеткой окну. Айрис сперва думала, что оконные проемы пусты, но затем рассмотрела, что в рамы были вставлены огромные куски совершенно плоских стекол, невероятно прозрачных, так что вообще было непонятно, как нелюдям удалось их изготовить. Окна-то в замке были застеклены мутными кругляшами, сквозь которые едва сочился дневной свет.

Проклятый легонько подтолкнул ее в спину, вынуждая сделать шаг вперед, а затем и сам скользнул в комнату, которая с его появлением стала казаться совсем крошечной.

– Не бойся. – Его голос был спокоен, как равнинная река. – Здесь ты проживешь некоторое время.

Айрис только плечами пожала. Губы дернулись в горькой усмешке.

Она ведь не может себе позволить здесь остаться. Ей нужно в замок, туда, где ее малыш. Кормилица Маараш с рук его не спускает, но… Это же все-таки ее, Айрис, мальчик.

В этот миг она почти ощутила, как он гладит ее по лицу теплыми мягкими ладошками, горло сжалось в спазме, а глаза защипало.

– Отпустите меня, – хрипло попросила Айрис, – если вы не забрали мою жизнь, позвольте мне вернуться домой.

Проклятый стоял, повернувшись к ней спиной, и Айрис увидела, как дрогнули, напряглись широкие плечи. Потом он медленно обернулся, посмотрел на нее сверху вниз.

– Зачем тебе домой, женщина? – помолчав, спросил Проклятый. – Чтобы твой муж тебя убил?

– Нет, – она мотнула головой, торопливо вытерла рукой глаза, – мой сын, мне надо к моему мальчику.

Проклятый сложил руки на груди.

– Но это невозможно. Ты уже никогда не вернешься туда.

«Вернусь», – упрямо подумала Айрис.

Внезапно ею овладело дикое, почти неконтролируемое желание броситься к выходу из комнаты, попытаться оттолкнуть в сторону нелюдя и драться, царапаться, кусаться до тех пор, пока не окажется на свободе.

Айрис сжала кулаки так, что ногти больно впились в кожу ладоней.

Не шевелись, Айрис. Стой, где стоишь. Если бросишься в драку сейчас – тебя снова привяжут. Да и доверия больше не будет. Трудно, невероятно тяжело, а ты все равно стой и делай вид, что тебе все равно. Потому что только так будет возможность вернуться.