Госпожа пустошей

Брата, владетельного князя Стефана, обещал доставить в замок живым и в цепях, дабы не лишать госпожу Пустошей удовольствия лишить его жизни собственноручно, любым способом.

Лорин облизнулась, обведя языком контуры клыков. Некрос! Да если так, и она, не нарушая никаких договоренностей, заполучит Стефана… О, что она тогда с ним сделает…

Владетельный князь будет умирать очень, очень медленно. День за днем. Капля за каплей. Желая ее до потемнения в глазах и при этом понимая, что умирает. Осознавая, что превращается в безмолвного ллэ, что впереди – сотни лет служения вечной госпоже.

Лорин смяла полоску пергамента.

А Защиту Крови… что ж, как-нибудь она ее сделает. Чай, не первое столетие вампир.

Она посмотрела на Демена, застывшего за широкими спинами ллэ. Разыгравшееся воображение уже рисовало князя Стефана, растянутого на цепях, гладкую, упругую кожу у основания шеи. Сладкое ощущение биения чужого сердца. Первый, незабываемый глоток, напоенный воспоминаниями врага.

– Я согласна, – сказала, дивясь тому, как хрипло и безжизненно прозвучал голос, – как только владетельный князь Стефан будет здесь, перед троном, Велеслав получит Защиту Крови. Но это еще не все.

Она нервно прошлась кончиком языка по острым вершинкам клыков. Мысли о том, как она высушит Стефана, не шли из головы. Лорин заметила, что пальцы начали подрагивать. Плохо, очень плохо.

– Что еще желает госпожа Пустошей? – как издалека, донесся голос Демена.

– Тебя.

Под звездчатыми сводами зала повисло напряженное, почти осязаемое молчание. Затем Лорин снова почуяла страх. Даже не страх, дикий, животный ужас. Но, надо отдать должное Демену, он держался достойно. Другой на его месте уже бы уделался.

– Госпожа, если я не уйду отсюда живым, как Велеслав узнает о вашем решении?

– Ты уйдешь отсюда живым, – отозвалась Лорин.

Соскользнув с трона, она медленно прошествовала по залу, обогнула своих безмолвных ллэ, навсегда связанных с ней магией Крови, и остановилась напротив Демена.

Хорош. Очень даже. И не откажешь в смелости, не валится в ноги, а стоит и молча ждет. Только взгляд затравленный.

Лорин подняла руку, коснулась подушечками пальцев плотно сомкнутых губ мужчины. Как будто прикоснулась к горячему боку казана, только что снятого с печи. Но ведь это все иллюзия, человек этот – такой как все. Это она… слишком холодная.