Госпожа пустошей

Но и не уходила.

И невероятно сложно было лежать неподвижно и прикидываться спящим, судорожно пытаясь понять, что будет дальше.

Ему нужно было бежать.

И убить тварь.

При воспоминании о том, что тварь сделала с невинной Росинкой, к горлу подкатывала тошнота, и приходилось сжимать челюсти и дышать глубоко-глубоко.

Но как бежать, когда сил нет даже на то, чтобы сесть на кровати?

Стефан дернулся, ощутив ледяное прикосновение ко лбу, невольно открыл глаза. Что она там задумала? И тут же вжался в кровать, поскольку нежить была совсем близко, нависала над ним, опершись руками по обе стороны подушки.

Все внутри скрутилось в болезненный узел, в ушах зашумело.

Вампирша молча смотрела на него, и по совершенно бесстрастному выражению лица было невозможно понять – то ли она его сейчас укусит, то ли просто свернет шею.

«Какие странные глаза», – мелькнула неуместная мысль.

Слишком светлые, почти белые, но с темными ободками по краям радужек. У людей таких глаз тоже не бывает…

– Стефан, – медленно произнесла она, как будто пробуя на вкус имя, – хватит. Надо поговорить.

«Поговорить… о чем?!!»

Но вампирша все смотрела на него, как будто ожидая ответа, и Стефан все же выдавил:

– Лучше убей.

И отстраненно посмотрел на тонкую белую шею, мечтая сжать ее… до хруста позвонков.

Госпожа пустошей тихонько вздохнула.

– Я не могу тебя убить, хоть и хотела.

И отстранилась, уселась рядом, поджав ноги, демонстрируя узкие ступни, такие же белые и гладкие, как и шея.

«Ей что-то от меня нужно, но что?», – Стефан отвел взгляд.

– Жизнь подбрасывает нам странные сюрпризы, – глухо произнесла госпожа, – ты убил Эйвана, а я не могу убить тебя, хоть и очень хотелось. Я думала, что выпью тебя досуха, князь, а тело отдам своим безмолвным ллэ, и буду наслаждаться зрелищем, как тебя раздирают на куски.

«Да неужели?» – вопрос крутился на языке, но Стефан промолчал.

Происходящее все больше походило на бред.

И, наконец, вампирша тихо произнесла:

– Я хочу, чтобы ты помог нам. Всем нам.

«Это бред, просто бред. Я простудился и умираю», – сказал себе Стефан.

Нежить в темно-алом платье, сидящая рядом на кровати, горько улыбнулась.