Госпожа пустошей

Половина лица звенела, наливалась болью.

– Оставь ее, – голос Демена прозвучал холодно и отстраненно, – я сам ее убью. Просто убью. И все. Нельзя измываться над дурочкой, боги не простят. Куда свой хрен вставить, вы и так найдете, чай, не маленькие.

Зоринка тихо заскулила, когда ее сграбастали за шиворот и поволокли куда-то в сторону, сквозь кусты. Она едва успевала перебирать ногами, ветки хлестали по лицу, по плечам, царапали руки. Потом ее с размаху швырнули на землю.

– Поднимайся, – негромко произнес Демен, – тебе не нужно было идти за нами.

– Моя сестра… – пискнула девушка, с ужасом глядя на темный силуэт сотника.

– Забудь о ней. Она осталась в замке на пустоши.

– Как ты… мог…

– Я выполнял приказ своего господина, – Демен пожал плечами, – да и какая разница? Поднимайся и молись Тефу, чтобы быстрее забрал тебя к себе.

Зоринка встала кое-как. Ее мутило, перед глазами плясали разноцветные точки. Щеки пылали, разбитая скула пульсировала болью. Выходит, все? Сейчас ее просто убьют?

– Демен, – прошептала она, видя в руке мужчины простой охотничий нож, – что плохого я тебе сделала?

– Ничего.

Он обогнул ее, заходя сзади, прижал к себе спиной, одной рукой приподнимая подбородок.

– Все мы рано или поздно попадаем к Хенешу.

– Демен… почему ты меня убиваешь? – она ощутила холодок стали на коже, сглотнула.

– Если я не убью тебя, мне придется убить троих, – тихо сказал он.

– Умоляю…

– То есть ты предлагаешь мне поменять свою жизнь на жизни трех воинов?

– Нет, – Зоринка зажмурилась, откинулась назад, прижимаясь всем телом к Демену.

Хенеш холоден и страшен, равно как и чертоги его.

И в то, последнее мгновение, она потянулась к обыкновенному теплу живого человека.

– Я не хочу твоей смерти, – Демен выдохнул это ей в макушку, – что ты можешь предложить такого, чтобы я пошел и убил тех троих?

– Отец дает за мной богатое приданное, – сипло сказала она, отстраненно понимая, что теперь как никогда похожа на дурочку, на скорбную умом младшую дочку старого Мера.

Ответом была тишина. Тягучая, выматывающая последние силы. А потом – тихий, едва различимый голос убийцы.

– Такого мне еще не предлагали. Потом, дома, не пойдешь на попятную?

Зоринка мотнула головой. И, всхлипнув, пробормотала:

– Слово даю.