Ее нежеланный лорд

– Я вас не преследую, – он пожал широченными плечами, – меня пригласили. Просто пригласили. Я богатый человек, меня приглашают. И вовсе не ожидал увидеть здесь вас, леди Эверси.

– О, конечно! – Она всплеснула руками. – После того, как вы… вы заставили меня… я все это время провела взаперти, и от нашей семьи все отвернулись. А мои родители, наверное, считают, что лучше б я утопилась, чем терпеть такой позор! Это вы виноваты! Вы!..

Слова внезапно закончились, и все, чего хотелось, – подпрыгнуть повыше и как следует расцарапать это спокойное, породистое лицо.

Бьянка сцепила руки замком, еще раз окинула мужлана мрачным взглядом.

– Что вам от меня нужно?

– Ничего, – он пожал плечами, – был рад встретить вас живой и невредимой.

Поставив тарелку с пирожными на край стола, мужчина развернулся и ушел. Бьянка судорожно выдохнула. Нет, ну надо ж такому случиться? С одной стороны – змеи бывшие подруги. С другой теперь… этот, даже не знаешь, как назвать.

– Милая, – Бьянка едва не подскочила, когда мягкая ладонь матушки легла на локоть, – не налегай на пирожные. И без того тебе будет тяжело выйти замуж. Кстати, я видела, ты разговаривала с лордом Сандором. Чего он хотел?

– А кто это, лорд Сандор? – промямлила Бьянка, понимая, что упустила что-то важное во всей этой истории. – Он не представился, мама.

– О, про него много интересного говорят, – ответила леди Эверси, – но одно точно известно. Он незнатного рода, а все преференции получил от короля Маттиаса и от нынешнего короля Шедара за какие-то очень важные заслуги.

«То-то и видно, что мужлан», – мстительно подумала Бьянка.

– Доченька, хватит жрать пирожные, – вновь прошептала графиня, – пойди прогуляйся. Нехорошо оставлять Вериту одну.

– Мама, она не одна, – механически ответила Бьянка, с тоской глядя на пирамиды пирожных.

– Все равно иди-ка ты от стола, не то в платье не влезешь. А платья нынче недешевы.

* * *

Расставаться с пирожными не хотелось.

Она вдохнула полной грудью и огляделась. К вечеру начал собираться туман. Магкристаллы, расставленные вместо фонарей вдоль основных дорожек, расплывались в молочной мути, и их слабый свет мешался с ломаными тенями старых деревьев. Справа, из-за шпалеры с малиной, долетали обрывки разговора.