Дракон с королевским клеймом

Саму же Вельмину такая его позиция вполне устроила, потому как она убедилась в том, что близость с мужчиной – весьма сомнительное удовольствие и что лучше вообще без этого.

…Вельмина остановилась перед чугунной оградой, затаив дыхание, разглядывая дом, ища в нем признаки того, что его заняли. Неважно, кто: аривьенцы, шустрые соседи или попросту бандиты. Пожалуй, ее бы уже не удивило ничто. Но двухэтажный дом, облицованный мрамором, хранил загадочное безмолвие, лишь стекла блестели на солнце, да тени от стриженых кипарисов ложились на расположенные полукругом ступени парадного.

Вельмина кивнула собственным мыслям, затем прошла мимо закрытых кованых ворот, невольно нахмурившись при виде отбитых завитков. Когда их с Кельвином брали под стражу, ворота ломали. Боковая калитка оказалась не заперта, и Вельмина беспрепятственно оказалась внутри, на идеально ровной дорожке, мощенной ярким, словно яичный желток, ракушечником.

«В конце концов, даже если там живут аривьенцы, я развернусь и уйду», – подумала она, шагая к дому.

Теперь, когда решилась, страшно не было. Наоборот, впервые после известия о гибели Кельвина Вельмина ощутила себя живой и сильной. Вместе с пульсом в висках билась мысль о том, что хуже, чем было, уже ничего быть не может, и именно это окрыляло и заставляло двигаться вперед наперекор всем предположениям.

«Я просто уйду», – повторила она про себя, ступая на облицованные мрамором ступени парадного.

Потом взяла молоток и несколько раз стукнула о бронзовую пластину, специально для этого предназначенную.

Почему-то дыхание сбилось, Вельмина невольно прижала руки к груди. А когда раздались звуки шагов за дверью, перед глазами словно в погасший костер подули: мелкие частички пепла моментально сделали мир нечетким и каким-то бесцветным.

Вельмина моргнула, раз, другой, заставила себя вдохнуть глубже. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвется.

«Неужели… аривьенцы?» – успела подумать она.

В замке провернулся ключ. Дверь открылась быстро, резко – и в лицо Вельмине сунули дуло старинного ружья.

– Кого тут?.. – проскрипел знакомый голос и осекся.

– Великие Пять! Госпожа! – А это тоже откуда-то из-за дверей. – Да убери ружье, не видишь, плохо госпоже?!

А Вельмина стояла, понимала, что глупо улыбается, и удивлялась: почему Тавилла говорит о том, что ей плохо? Ей ведь не плохо, наоборот, так хорошо, как будто с плеч свалился мешок земли.