Архимаг ее сердца

– Кьер, – почти прошептала она, – твоя спина…

– Да что вам нужно? – он посмотрел на нее так устало и горько, что Алька внезапно испытала порыв обнять его, прижать голову к груди, утешить. Так, как утешают маленьких детей.

И точно так же она понимала, что не имеет никакого права даже прикасаться к убийце. Не потому, что он был рабом, а она – принцессой, а потому что именно она, судя по всему, была причиной его плачевного состояния.

– Почему тебя не лечат? – все же спросила Алька, топчась на месте. От запаха крови начинало мутить, и воздуха ощутимо не хватало.

– Не заслужил, – еще одна ухмылка.

– Тогда… почему ты не сбежишь?

– Так не принято, – неохотно ответил Кьер, – вам не понять, ваше высочество. Говорите, пожалуйста, зачем пришли…

– И проваливайте? – Алька покачала головой, затем осмотрелась в поисках табурета. – Я обработаю твои раны.

– Не стоит, – одними губами, так, что почти не слышно.

И еще ей показалось, что Кьер отшатнулся от нее.

– Если за тобой не ухаживают, то это сделаю я, – решительно сказала она, – не понимаю, о чем думает Сантор.

– Не вам обсуждать решения повелителя, – кажется, Кьер начинал злиться, но Алька чувствовала, что ее несет. В конце концов, принцесса она или кто?

– Не мне, да. Но, уж поскольку я – принцесса, то в моей власти тебе приказывать, верно?

Кьер обреченно вздохнул. Он стоял, так же хмуро глядя на Альку, меж светлых бровей пролегла глубокая складка. А она вдруг решила, что на самом деле Кьер не сильно-то и старше Мариуса.

– Дай мне чистое полотно и чем промыть, – сказала она, – и садись. Слышишь? Это приказ.

Через несколько минут на одном табурете стояла миска с водой, рядом, на столе, были разложены куски полотка и расставлены плошки с остро пахнущей мазью. Кьер, едва слышно постанывая, стянул сорочку и покорно уселся спиной к Альке, а ей захотелось зажмуриться и бежать отсюда куда подальше. Вообще отсюда. Не только из жилища убийцы Сантора, но и из этого дворца.

Конечно, Кьер пытался наложить повязку, но очень трудно это сделать, после того, как тебя выпороли плетью. Кое-где спина напоминала отбитое мясо в засохшей кровавой корке. Ну и там, где уцелела кожа – все черно-синее.

Алька стиснула зубы и решительно смочила кусочек полотна в воде.

Вообще странно, что в таком состоянии Кьер еще на ногах держится.

– Потерпи, – прошептала.

Короткий смешок в ответ.

Некоторое время оба молчали.